– Ему надо переродиться. Не хватает сил, потому что в мире слишком много магов забыли об изначальной страсти. Он хочет, чтобы я ему в этом помогла…и еще он сказал, что взамен той крови, что он заберет, нужно будет влить новую. Кровь того, с кем я решу связать жизнь…
Гейл долго разглядывал мое смущенное лицо, силясь понять, на что именно я намекаю. Затем его брови поползли вверх:
– Страсть? Ему нужно от тебя столько страсти, чтобы хватило сил на перерождение?
– Он верит, что я люблю тебя, но совершенно отказывается признать, что с моей стороны есть еще и желание… – окончательно растерялась я, чувствуя, как щеки наливаются румянцем, и опустила голову. Гейл не позволил спрятаться. Ухватив меня за подбородок, он снова заставил смотреть себе в глаза:
– Птичка?
– Да, Гейл?
– Ты должна стать демоницей…
Я раскрыла глаза, насколько могла, а потом припомнила наше пробуждение в замке Эвангириона Темного. Тогда Гейл с улыбкой сказал, что сонная я очень напоминаю дикую. А я? Что тогда испытывала я?
– Гейл, я…боюсь. Сделаю что–нибудь не так, и все усилия пропадут даром.
– Что ты можешь сделать неправильно? – ласково прошептал он, притягивая меня ближе – так, что наши губы почти соприкоснулись. – Просто будь собой…
Целовал он совсем не жгуче – нежно, умиротворяюще, постепенно затягивая в омут собственного чувства. Но я помнила предупреждение феникса: исходи просьба от Гейла, ее бы давно выполнили. Первый шаг должна была сделать я…
Оторвавшись от желанных губ, я собрала в кулак всю свою волю.
«Прямо как на казнь…» – насмешливо отозвался феникс в моей голове, но я отрешилась от его комментариев и посмотрела на Гейла. Любила ли я его? Любила. Больше жизни, больше всего на свете. Ради Гейла я готова была идти на что угодно… почему же тогда не могу продемонстрировать свою страсть по отношению к нему? Стало досадно на саму себя, перед глазами появился базар и наш огненный поцелуй на земле между торговыми палатками. Как же я мечтала, чтобы он прекратил свою беготню! Каким искренним было это желание!
Я отстранилась от Гейла и обошла его, с удовлетворением отмечая, что он не делает ни одной попытки помешать мне. Схватилась за косу, спускающуюся чуть ниже лопаток, стянула жгут, сдерживающий ее, и начала освобождать тяжелую гриву от сложного плетения.
– Я всегда очень хотела, чтобы твои волосы были мне вместо одежды…
Перед тем, как окончательно подарить длинным прядям свободу, я поцеловала некроманта между лопаток, чувствуя, как сильно при этом застучало его сердце. Гейл прекрасен. Он высок – я достаю ему разве что до ключиц – широкоплеч и гармонично сложен. Теперь, когда некромантской формы на нем нет, я могу с удовольствием пройтись ладонями по литой спине и груди, попробовать на вкус солоноватую после борьбы с фениксом кожу, услышать еле уловимые вздохи удовольствия, срывающиеся с губ любимого. Я оказываюсь позади мужчины и уверенно опускаю руки к его штанам – ослабив шнуровку, помогаю им упасть на пылающий пол, оставляя Гейла обнаженным. Он пытается перехватить мои движения, но я уворачиваюсь – и оказываюсь с ним лицом к лицу. В который раз думаю, что Гейл совершенен, жадно рассматривая его. Тело наполняет неведомая доселе истома, и голос феникса где–то на задворках сознания удовлетворенно шепчет «наконец–то ты поняла…», после чего умолкает, а я приближаюсь к обнаженному Гейлу, прижимаюсь, чувствуя животом его готовность, и тянусь за новым поцелуем. Прикосновение любимых губ сводит с ума, разум окончательно и бесповоротно покидает голову. Руки пускаются в путешествие по телу Гейла, некромант довольно и хрипло смеется, я вторю ему, а потом, уцепившись за шею, подтягиваюсь, прекрасно зная, что он поддержит и никуда не выпустит. Когда Гейл подхватывает меня под ягодицы, я смыкаю ноги у него на пояснице, удобно устраиваясь, и меня одаривают хитрым взглядом:
– Демоница…
– Мне вполне достаточно будет птички.
