Во все глаза смотря на него, я не поняла ни единого слова. Мы переместились сюда для того, чтобы наблюдать закат у огненных демонов? Это шутка? Но Гейл, казалось, ни на мгновение не допускал и мысли о том, что в такой момент стоит веселиться. Еще некоторое время просидев в недоумении, я приказала себе успокоиться, а потом и вовсе опустила голову ему на грудь, улавливая размеренный стук сердца. Усталость прошедшего дня все же дала о себе знать, а близость Гейла помогла еще и расслабиться, Глаза мои медленно начали закрываться.
Сколько я провела в состоянии полудремы, не знаю, но разбудил меня все тот же ласковый голос некроманта:
– Морин, начинается…
Позволив себе еще немного понежиться в теплых объятиях Гейла, я, наконец, открыла глаза. И не поверила тому, что предстало перед ними. Как сильно изменился пейзаж! Мы сидели на широкой дороге из песка ярко–алого цвета, словно сияющей изнутри и простирающейся на большое расстояние вперед. В наступивших сумерках то, что начало происходить на этом клочке земли, воспринималось не иначе, как огненной магией в чистом виде: из песка, словно стремительно развивающиеся ростки растений, повсюду начали вырываться языки пламени. Те, что были поменьше, обращали поверхность в нечто блестящее и необъяснимо–прекрасное, твердое на ощупь, словно неизведанный материал для постройки грандиозных сооружений. Они ткали дорогу, у истока которой находились мы с Гейлом, и, когда была готова небольшая ее часть, некромант поднялся и потянул меня за собой:
– Пойдем. Нас приглашают дальше.
– Гейл? – неуверенно позвала его я, не решаясь сделать первый шаг. – Что все это значит?
– Что, по крайней мере, выслушать твою просьбу феникс готов.
– Феникс? – не веря, огляделась я. – Где же он?
– Смотри вперед, – указал направление некромант.
Стоило ступить на гладкую поверхность, выжженную на песке лепестками пламени, как дорожка ожила и сорвалась вперед так, словно ее подгоняли демоны. Мы прибавили шагу, попутно отмечая, как все те же языки рождают вокруг нас подобие прозрачного твердого моста, опоры которого принимают причудливые формы, подобно тому, как взвивается ввысь пламя. А впереди… я затаила дыхание, не в силах поверить собственным глазам. Впереди перед нами медленно вырастал настоящий дворец, сияющий благодаря полыхающему со всех сторон огню. Создавалось ощущение, что весь он создан из огромного драгоценного камня, прозрачное тело которого насквозь пронизано огнем. Высокие стены сооружения казались удивительно гладкими и по ощущениям должны были быть теплыми, как и окружающее нас пламя, от которого, к моему удивлению, совсем не становилось жарко.
– Красиво, не правда ли? – заметил Гейл, наблюдая за моей реакцией.
– Не то слово – божественно красиво… – выдохнула я, пытаясь успеть за появлением самых вершин дворца. Они отдаленно напоминали купола на вершинах башен у светлых демонов, но только форма не была статичной – это было живое играющее пламя.
– Феникс – создание ночи, – пояснил Гейл волшебство окружающей нас картины. – Потому и храм появляется лишь в темное время суток и только тем, кто по–настоящему достоин этого зрелища.
Вскоре мы добрались до высокого ступенчатого крыльца, ведущего к открытым дверям святилища, и я убедилась воочию, что материал, из которого он был сделан, действительно отдавал теплом. Стекло. Теплое стекло – так про себя охарактеризовала его я, когда мы с Гейлом поднялись к самым дверям.
– Я должна идти одна, – с сожалением объяснила я, когда некромант собрался зайти внутрь вместе со мной.
– Почему это? – нахмурился Эвангелион.
– Бабушка сказала, что желание должен произносить тот, кто искренне хочет обратиться к фениксу. Это разговор души с душой. Дождешься меня, Гейл?
Он долго колебался.
– Феникс может затребовать непомерную цену, птичка.
– Никакие препятствия не остановят меня на пути к тебе, – тихо проговорила я, приближаясь к своему мужчине. – Где бы ты ни был, я всегда найду тебя. И не важно, в этой жизни или придется ждать еще несколько, чтобы наконец–то стать единым целым. Я люблю тебя, Гейл, ничто этого не изменит.
– И я тебя… – он обхватил меня за шею одной рукой, рывком приблизил к себе и жестко поцеловал. Я вздрогнула от неожиданной порывистости Гейла. – Отпускаю на свой страх и риск. Но учти: малейшее сомнение – пойду следом. Никаких глупостей, Морин, договорились?
– Никаких глупостей, – пообещала я, опьяненная поцелуем, и неуверенно двинулась к входу в храм, оставляя любимого в ожидании.
