Спросить о самочувствии отца, отказавшегося от правления в пользу своего наследника? После того как мы с Кальмой очистили его потоки и поделились дуальной магией, он пришел в норму.
Поинтересоваться впечатлениями о правлении? Тоже глупо. Эти впечатления буквально написаны на синяках под глазами. Да и в целом Марк выглядел довольно измотанным, мне было неловко отвлекать его разговорами. Не могла же я просто взять и сказать, что соскучилась. Хотя очень хотелось.
Хотелось и прижаться, и коснуться губами его лба, забирая все тяготы и невзгоды, которые свалились на еще слишком молодого мужчину. Хотелось утешить, пообещать, что все будет хорошо. Но могла ли я? Нет. После того как на его голове улеглась корона, пропасть между нами стала еще больше.
— Клэр, ты выйдешь за меня замуж? — Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, вот иначе и не скажешь.
Потому первое, что я тогда спросила:
— Ты заболел?
— Нет, — Марк кисло усмехнулся. — Просто соскучился.
— Ты же знаешь, это невозможно, — внутри меня разразился тайфун. Одна часть меня буквально вопила о том, что я обязана согласиться, другая, более разумная, по имени Кальма, просила не спешить.
Замуж за короля… Не слишком ли рискованная затея в нашем случае? Как там говорила его мать? Девушки с такой биографией крайне сомнительны.
— Я не буду принимать титул мамы, если ты об этом, — добавила хриплым голосом.
С Ларой де Лавенил у нас постепенно развивались отношения. Нет, не как мамы с дочерью, скорее как добрых приятельниц. Мы пытались с ней найти общий язык, понять, кто мы друг для друга на самом деле и кем хотели бы быть. После произошедшего с королевой я вернула ей запечатанное письмо и попросила, чтобы она рассказала свою историю сама, лично. Она поведала о том, как вышла замуж по расчету, как родила первенца нелюбимому мужчине, но безгранично полюбила своего сына. А потом так же безгранично влюбилась в одного молодого некроманта, от которого родилась я. Влюбленность продлилась недолго, ведь мастер Дэрот тогда только начинал свой путь мастера, ему приходилось много путешествовать по королевству. Он не знал о том, что Лара забеременела. И не узнал бы о том, что у него есть дочь, если бы не увидел в моих чарах слишком знакомые отголоски и не взял их на анализ.
А вот бывший законный супруг Лары (она получила одобрение на развод, как только Марк взошел на престол) не смог простить адюльтер, вознамерился отомстить жене через ее второго ребенка. Мама узнала о том, что люди, служащие ее законному супругу, готовят покушение на меня, и решила их опередить. Нет, не убить меня, а спрятать. Причем спрятать от себя самой, заковав и мою магию, и мои воспоминания в, как ей казалось, нерушимые цепи. Сложно было бы герцогу де Ланевилу найти нужного бастарда в пансионе бастардов без всяких привязок к магии и воспоминаниям. Лара и понятия не имела, что из всех блоков могло выйти. Продолжала наблюдать за мной издали, пока не потеряла из виду после моего ухода из пансиона святой Надайн.
Она говорила, что долго искала. Слишком долго. И была удивлена, когда обнаружила меня в доме удовольствий. Даже всерьез подумывала, чтобы забрать меня оттуда, но, когда узнала, чем именно я там занимаюсь, продолжила наблюдать издали. Боялась вмешиваться и подставляться под удар бывшего супруга, прочно связанного со всякими преступными группировками.
А мастер Дэрот боялся сознаться, потому что понимал, он сильно передо мной виноват. Вот так вот просто. Именно он отправил мне то платье и деньги в шкатулке. После того как узнал, что у него есть дочь, уже не мог не принимать участия в моей жизни.
Так что теперь у меня есть мать и отец. Но при этом нет матери и отца. Они были мне нужны в самом начале моего пути, но теперь… Теперь я считаю Лару своей подругой, а мастера Дэрота отличным наставником по некромантии. На этом, собственно, моя семейная история и заканчивается.
— Я не прошу тебя принимать ненужный тебе титул, — устало тогда сказал Марк. — Я спрашиваю, выйдешь ли ты за меня замуж?
— Но народ…
— Счастливый король — счастливый народ. Им придется смириться с этим, рано или поздно.
— Я не хочу, чтобы со мной смирялись. — Я загребла немного песка, сооружая башенку. — А еще мне бы хотелось, чтобы о моем счастье тоже кто-то думал. Кто-то, кроме меня.
— Ты думаешь, я не смогу сделать тебя счастливой? — спросил Марк, чуть сощурившись. — Или ты ко мне ничего не испытываешь?
— Испытываю, — я призналась. И добавила неловкое: — Очень сильно испытываю.
— Тогда сделай шаг ко мне навстречу. Вместе мы сможем со всем справиться. Я не буду заставлять тебя уходить из академии, не стану настаивать на твоем изучении талмудов с этикетом. Делай все, что хочешь. Все, что тебе нравится. Просто будь рядом. Я с ума схожу от всего, что на меня свалилось.
Марк говорил громко, но ни одно слово не передавало то, что он чувствует. Может, он и сам не осознавал, но я поймала целое торнадо его эмоций. Они захлестнули меня с головой, нашли самое настоящее отражение в моем сердце. Вот только разум буквально вопил об обратном.
