Плассикс подытожил свое повествование после того, как люди покончили с едой. Он развел руки в стороны, вытянул пальцы, наверное, именно так поступали, завершая свои лекции, профессора — профессора-люди — двадцать тысяч лет назад.
— Вот как получилось, что потребность роботов служить человечеству трансформировалась в страсть роботов к руководству и манипулированию людьми.
— Но, может быть, нам и нужно было такое руководство, — негромко произнесла Клия, задумчиво глядя в одну точку. Затем она перевела взгляд на Плассикса. Глаза робота горели ярким желто-зеленым светом. — Эти страшные войны, — сказала Клия, — во имя чего бы они ни велись… и эти космониты, такие наглые, полные ненависти, — добавила она. — Ведь они были нашими предками.
Плассикс едва заметно склонил голову набок, из его груди послышалось негромкое ворчание, совсем не похожее на тот приятный звук, который так понравился Клие раньше.
— А у вас получается так, словно мы — какие-нибудь дети, — резюмировала Клия. — И не важно, сколько там тысяч лет существует Империя. В ней всегда были роботы, которые за нами присматривали — так или иначе.
Плассикс кивнул.
— Но все то, что натворили на Тренторе Дэниел и его роботы… вся эта политика, коварные замыслы, заговоры, убийства…
— Их было немного, и происходили они только тогда, когда это бывало необходимо, — уточнил Плассикс. Он не мог солгать девушке, поскольку был запрограммирован на преподавание правды. — Но тем не менее убийства имели место.
— А те планеты, которые Гэри Селдон подверг угнетению, будучи премьер-министром? Те, которым довелось пережить то
— Возрождение, — ответил Плассикс.
— А почему же тогда Гэри Селдон называл их Планетами Хаоса?
— Потому что их существование привносило неустойчивость в сотворенную им математическую модель Империи, — пояснил Плассикс. — Он полагает, что в итоге из-за этих планет в Империи могла воцариться нищета, и люди начали бы гибнуть, и…
— Я ужасно устала, — призналась Клия, потянулась и зевнула в первый раз за столько часов. — Мне надо выспаться и подумать хорошенько. Хотелось бы проснуться с ясной головой.
— Конечно, — понимающе кивнул Плассикс.
Клия встала и посмотрела на Бранна. Тот сразу поднялся, размял затекшие ноги и руки, негромко застонал. Клия снова устремила взгляд пытливых черных глаз на Плассикса и нахмурилась.
— Кое-что мне осталось непонятным, — призналась она.
— Надеюсь, я сумею разъяснить тебе все, что ты не сумела понять.
— Роботы… такие роботы, как ты, по крайней мере… должны повиноваться людям. Так что же может мне помешать взять да и приказать тебе уничтожить себя — прямо сейчас? Да нет… взять да и велеть вам всем самоуничтожиться, и даже… даже этому вашему Дэниелу? Разве вы не обязаны будете повиноваться мне?
Плассикс издал звук, выражавший бесконечное терпение, — нечто вроде человеческого «гм-м-м», за которым последовал отчетливый щелчок.
— Ты должна понять, что некогда мы принадлежали определенным людям либо каким-то учреждениям. Мне бы пришлось переадресовать твое пожелание моим владельцам, моим истинным повелителям, и уже они должны бы решать, стоит ли позволить мне уничтожить себя или нет. Роботы были весьма дорогими предметами собственности, и подобные легкомысленные и злонамеренные команды считались посягательством на священные права владельца того или иного робота.
— И кто же теперь владеет тобой?
— Мои последние владельцы скончались более девятнадцати тысяч пятисот лет назад, — сообщил Плассикс.
Клия медленно опустила веки. Она действительно очень устала, и такие огромные промежутки времени ее не на шутку смущали.
— Означает ли это, что ты теперь — сам себе хозяин? — поинтересовалась она.
— Именно таков функциональный эквивалент того состояния, в котором я на данный момент пребываю. Все наши «владельцы» — люди давным-давно умерли.
— А ты… вы? — спросила Клия у некрасивого гуманоидного робота. — Мне не сказали, как вас зовут.
— В течение последних сорока лет меня называли Лодовиком. Это имя мне наиболее привычно. Меня произвели в особых, стратегических целях. Моим создателем был другой робот, а владельца у меня никогда не было.
— Долгое время ты был единомышленником Дэниела. А теперь ты таковым не являешься.
Лодовик вкратце объяснил Клие, что случилось и как это сказалось на его внутренней структуре. О Вольтере он не обмолвился ни единым словом.
Клия обдумала услышанное и еле слышно присвистнула.
— Да тут у вас заговор, оказывается… — сказала она, и лицо ее гневно зарделось. — Значит, выходит, что мы просто-напросто не могли выжить самостоятельно и потому вынуждены были создать роботов, чтобы те нам помогали. А от меня-то вы чего хотите? — спросила она, развернувшись к Каллусину. — То есть чего вы хотите от нас с Бранном?
