Он махнул рукой Минту. Тот послушно кивнул и вышел из опочивальни в коридор, дабы там исполнить свой последний долг.
Даже на Синтера этот скорбный ритуал произвел впечатление, хотя он и не пошел следом за командором, дабы лично засвидетельствовать самоубийство. Клайус поднялся с кровати и отвернулся, не глядя, как из ванной выносят на носилках труп террористки-неудачницы.
Синтеру он сказал:
— Через час. Дай мне немного прийти в себя, потом расскажешь, что там у тебя за вещественные доказательства, и приведешь ко мне Морса Планша.
— Будет исполнено, сир! — с нескрываемым энтузиазмом отозвался Синтер и торопливо вышел.
«Пусть думает, что одержал великую победу. А Линь Чен пусть хоть немножко поплатится за свою глупость. И пусть все теперь попляшут вокруг того, кого считают молокососом и тупицей. А уж я повеселюсь на славу! Я остался жив! Это перст судьбы!»
Роботы испытывают восторг совсем не так, как люди. Лодовик не раз видел, как в течение нескольких десятков лет Дэниел справлялся со множеством сложнейших задач, но и представить себе не мог, насколько глубоко распространялось влияние Дэниела на разные уровни бюрократических инфраструктур Трентора. Исполняя роль премьер-министра Димерцела, Дэниел наверняка уделял много времени (вероятно, те часы, которые человеку бы понадобились для сна) внедрению поддельных сведений, инструкций и нужных ему изменений в имперские и дворцовые компьютерные сети. Наверняка эти изменения были таковы, что спокойно могли остаться не замеченными в течение десятков и даже сотен лет, более того — они сохранялись и переходили с уровня на уровень при каждом очередном усовершенствовании «начинки» компьютеров или их профилактическом ремонте. Мало того, все эти измененные сведения распространялись и попадали в базы данных компьютеров других секторов по всему Трентору.
Риссик Нумант — новое имя Дэниела и человек, которому было присвоено это имя, — был «создан» несколько десятков лет назад. Дэниел просто добавил ряд подробностей относительно внешности этого вымышленного персонажа, и пожилой мужчина, выдающийся деятель в области теории дипломатии, вернулся к жизни на Тренторе. Когда-то он вращался в высшем свете и появлялся на множестве вечеринок, но мало кто теперь помнил его. Некогда он имел репутацию коварного и безжалостного соблазнителя, однако надо отметить, что дамы, которых он соблазнял, предавались соблазну без всякого сожаления. Уже нескольких десятков лет он не принимал заметного участия в светской жизни Трентора, удалившись на планету Дау в звездной системе Тысячи Золотых Солнц, где (согласно слухам) более двадцати лет обучался тому, как сдерживать низменные инстинкты, в рядах приверженцев тайной секты под названием «монахи-кортиканцы».
Словом, «легенда» вышла настолько правдоподобной и совершенной, что Лодовик даже сожалел о том, что эта роль выпала ему ненадолго. Роботы удивляются не так, как люди. Лодовик обнаружил, что Дэниел намерен предоставить ему при выполнении порученного задания на Тренторе полную свободу и безнадзорность. Он должен был поселиться в небольшой квартире недалеко от торгового района в Имперском секторе (это была еще одна конспиративная квартира, пустовавшая, но регулярно оплачиваемая) и нанести несколько визитов старым знакомым, которые, без сомнения, помнили его либо совсем смутно, либо не помнили совсем. Постепенно, в течение несколько месяцев Риссик Нумант должен был вернуться на социальную сцену, произвести соответствующее впечатление, а затем — ждать нового эпизода, который ему предстояло сыграть в планах Дэниела, — быть может, этот эпизод каким-то образом касался Гэри Селдона.
Любят роботы тоже совсем не так, как люди. Лодовик в его нынешнем, новом качестве — качестве робота, не связанного ограничениями, накладываемыми Тремя Законами, — считал Дорс Венабили необычным творением, в некотором роде совершенным образцом для подражания. В Дорс он видел нечто такое, что люди бы назвали трагичностью. Она была немногословна и подавала голос только тогда, когда к ней обращались непосредственно, а в разговоры других роботов Дорс практически не вмешивалась. Казалось, она погружена в собственные мыслительные процессы, и Лодовик догадывался почему. Скорее всего понимал это и Дэниел.
Пристрастие к конкретному человеку могло сказаться на роботе крайне пагубно. Такие роботы организовывали всю свою внутреннюю эвристику в целях удовлетворения всех потребностей своего хозяина, для ликвидации любых проблем, с которыми тот мог столкнуться. Дорс, невзирая на ремонт и перестройку, произведенные Яном Кансарвом, пока не избавилась — а вероятно, никогда не сможет избавиться — от влияния Гэри Селдона. В древности такое состояние именовалось фиксацией. Лодовик знал, что Дэниел некогда пережил фиксацию на легендарном Бейли, Элайдже Бейли.
