Отец до сих пор стоял в дверях, держа в руках два чемодана. Он с пониманием смотрел на дочь, будто говоря: «Ты же знаешь свою мать, перетерпи».
У Джинни на глазах застыли слезы.
Как мать могла так грубо общаться с ней? Ну да, начала встречаться с не совсем стандартным мальчиком, нарушила одно правило академии — и… что?
Она прижала руку к груди и обиженно поджала губы.
— Ты порвешь с ним, — заключила мать, проходя в гостиную. Кажется, она была уверена, что Джин послушается.
— Нет, — себе под нос ответила Джинни, сжимая ладонь на груди.
Почему она должна заканчивать отношения с человеком, с которым ей комфортно? Да, он порноактер и его работа — заниматься сексом на камеру, но для большинства звезд секс — это лишь актерская игра, приносящая бешеную славу и деньги. Многие пары жили вместе при куда более странных способах заработка.
Дело же не в работе, а в том, как он относился к ней.
Глаза матери округлились.
— Что значит «нет», юная леди? Это не обсуждается, — с нажимом проговорила она, устремляя на Джин взгляд, полный удивления и раздражения.
От резкого напора в горле застрял ком. Джинни не хотела ссориться, но нежелание матери хотя бы на минуту попытаться принять ее сторону убивало любые крупицы самообладания.
— Вот поэтому я тебе ничего и не рассказываю, — огрызнулась она и прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. — Ты никогда меня не понимаешь! Всегда осуждаешь и давишь на меня!
— А, девочки… — попытался влезть в спор отец, догадываясь об итоге разговора. — Мы привезли медовик, давайте обсудим за столом?
— Не вмешивайся, — грозно рыкнула на него мать, снимая с себя пальто. Она сделала несколько шагов к Джинни, кидая на нее холодный давящий взгляд. — Ты как с матерью разговариваешь? То, что ты совершеннолетняя, не дает тебе права так себя вести.
— Молли…
— Заткнись, Артур! — крикнула она, продолжая прожигать Джинни взглядом. — Твой ребенок хочет стать подстилкой слизеринца, а ты предлагаешь почаевничать?
— Я не подстилка! У нас здоровые отношения, мама! — не выдержала Джинни, сжимая кулаки от нарастающей вперемешку со злостью обидой.
Молли Уизли — самый добрый декан Академии Икс, завышающий оценки даже самым неспособным студентам, идущий на поводу у заядлых обманщиков и задир.
Такой видели ее люди.
Дома же Молли была настоящим тираном. Она никогда не позволяла себе — и тем более своим детям — нарушать ее правила. Четкий подъем, обязательный ужин со всеми членами семьи, распланированный до последней копейки бюджет, полное отсутствие поблажек даже в Рождество. Она любила порядок и последовательность. Любое отклонение от плана каралось минимум вечерними разборками.
Так и сейчас. Джинни испытывала на себе гнев матери за то, что нарушила некогда созданное ею правило: «Не связываться с порноактерами». И непонятно, почему мать вообще включила его в свой список: было ли дело в неразделенной юношеской любви или все упиралось в работу декана и соблюдение правил Академии Икс?
Сколько бы Джинни ни думала — прийти к ответу не могла. Да и, честно, это было не особо важно… до этого момента.
— Джинни, — смягчила голос мать, тихо вздохнув, — он испортит тебе жизнь. Ты не понимаешь, что вы совершенно разные?
— Ты не знаешь его, не знаешь, как он ко мне относится. Да и откуда ты вообще узнала о нас? — Несмотря на смягчение тона, Джинни продолжала чувствовать давление. — Гарри — замечательный человек, и я уверена, что он никогда не сделает мне бо…
— Тебе нравится мысль, что он сейчас, вот в этот самый момент, пока ты сидишь дома, трахает какую-то другую девушку на камеру? — в лоб задала вопрос мать, скрещивая руки у объемной груди.
— Он не…
— Мысль, как он жадно входит в нее своим членом, кусая за шею и шепча ласковые слова? — не унималась она, наблюдая, как щеки Джин краснели то ли от злости, то ли от разочарования.
— Перестань… — сдавленно проговорила Джинни, шумно сглатывая от нехватки воздуха.
— Как говорит ей все то, что говорил тебе, когда вы спали. М? Нравится?
Джинни снова отступила, ощущая, как земля уходила из-под ног. Ей было не по себе: тяжелое дыхание, учащенное сердцебиение и стоящие в глазах слезы, желающие вырваться наружу.
Она испытывала дискомфорт. Как родная мать могла говорить такое? Говорить так грубо, напрямую, не проявляя ни капли жалости и сочувствия к собственной дочери?
Сердце сжалось. Волна тревоги и истерики накатывала с каждой секундой все больше, отодвигая малейшие здравые мысли.
Ей хотелось кричать, кричать так громко и истошно, чтобы все соседи в округе знали, как ей тяжело и больно внутри.
— Зачем ты так… со мной? — прошептала Джинни, рассматривая свои дрожащие ладони. Ей нужно было на чем-то сосредоточиться, чтобы не потерять самообладание. — Что я тебе сделала, чтобы ты смотрела на меня с таким отвра… отвращением? — на полуслове запнулась она, жадно и быстро вдыхая ртом воздух, чтобы не расплакаться.
— Потому что я не хочу, чтобы ты стала той, кто будет реветь ночами от измен, ой, извините, — поправила себя мать, — от работы своего парня. Ты должна порвать с ним, Джинни, — холодно закончила она, приподнимая подбородок.