В темных, ставших искристыми, глазах лорда драконов бушевали всполохи силы и разворачивались спирали его магии. Его бледное лицо порозовело, темные волосы заблестели жизнью, выражение породистого лица с четко очерченными чертами дрогнуло, словно он проснулся от долгого сна. Это преображение было настолько заметным, что Данзор, в числе других наблюдавший за нами, не удержался от радостного восклицания:
– Дядя! Ты вернулся!
Лорд Мотлифер подмигнул мне, и, не меняя положения и не выпуская меня из рук, неожиданно рявкнул своим командирским голосом:
– Курсант Флемм! Отставить разговоры!
Данзор дернулся и встал по стойке смирно. Я не выдержала и рассмеялась. Приняв руку, предложенную мне лордом Мотлифером, я поднялась на ноги вслед за драконьим королем, гибким движением вставшим с земли чуть раньше меня, и огляделась по сторонам, не в силах избавиться от счастливой и глупой улыбки, появившейся на моем лице при виде ошеломленных лиц моих одногруппников.
– Ари? Это ты? – слабым голосом спросила меня Линэра, почему-то глядя не мне в лицо, а чуть ниже. Я проследила за направлением ее взгляда и увидела, что она во все глаза смотрит на золотую вязь атауэ, проявившуюся на моих руках.
– Это действительно атауэ? – опередил меня целитель Велимир, глядя на рисунок на моей руке с таким благоговением, словно на утерянный за годы войны знаменитый трактат по целительской магии, написанный Светомиром Арклайтом.
– Феи! – не удержавшись от того, чтобы некультурно показать на них пальцем сказал Мэрри, не отрывая глаз от серебристых созданий, усеявших мои волосы и очень хорошо заметных в темных волосах лорда Мотлифера.
– Серебряный дракон! – с восторгом прошептал Паппи, глядя на резвившегося в небесах Лунта, серебристые бока которого отсвечивали в лучах заходящего солнца.
– Висвэрина! – отмер Данзор, бросаясь ко мне и порывисто обнимая меня, как он привык делать это в детстве, только теперь за плечи, а не за колени, так как моя голова теперь чуть доходила до его плеча.
Лорд Мотлифер смотрел на него и на меня и улыбался. Такой искренней и такой расслабленной улыбки я не видела у него с тех пор, как я появилась на этой планете. Так он улыбался, когда много лет назад мы с ним стояли, встречая рассвет, на вершине башни его огромного некогда замка Ари-Флемм, и я с восторгом и страхом смотрела на раскинувшуюся внизу под башней замка морскую гладь, на фоне которой светились в лучах предрассветного солнца тонкие нити причалов его космопорта с грозно ощерившимися космическими кораблями разных размеров и типов, а над нашими головами парили в небе два наших дракона – один сверкающий серебром, а другой отливающий всеми цветами радуги.
Глубоким вечером того же дня, почти ночью, со мной связался Улли
– Виса, что происходит? – сразу же с места начал он. – Я почувствовал такой мощный выплеск магии Ариэ, что меня чуть не сбило с ног! Каруэлл уже стоит на ушах. Тебя там что, убивали?!
Я хмыкнула, но лицо Улли в проекции даэра было таким серьезным и обеспокоенным, что я поспешила его успокоить:
– Сегодня вечером мы с лордом Мотлифером сняли один из браслетов-ограничителей магии, – стараясь сдержать разъезжающиеся в счастливой улыбке губы, сказала я.
– У меня теперь есть Лунт! – с ликованием воскликнула я в следующий момент.
– А .. лорд Мотлифер выжил? – осторожно спросил Улли и почти сразу же добавил, словно утешая сам себя: – Впрочем, что ему сделается, если ты жива. Атауэ, как известно, действует в обе стороны. Поздравляю!
– Это только один из браслетов, – напомнила ему я.
– Неважно, – отмахнулся Улли. – Сняли один, значит, скоро снимите и другой. Татушка появилась?
Я вздохнула.
– Золотая, не поверишь! – вмешалась в наш разговор Линэра. – Ты еще нашего императора не видел! Он словно скинул лет двести на вид!
– Ну, значит, все, теперь будем процветать, – усмехнулся ее энтузиазму Улли.
– Ну да, – сразу же согласилась я. – Вот сейчас разберем все развалины, наваляем с тобой планет так сто или двести, и будем процветать.
– Если после этого выживем, – хмыкнул Улли.
Свет в наших покоях выключился и связь по даэру оборвалась. Я тут же вызвала Улли по арсу, но вместо хитрой морды моего веселого братца на арсе появилось характерное земное изображение черепа с перекрещенными костями и надписью: «Отбой, любимая!». Линэра хрюкнула от смеха и прыгнула в свою постель.
Эхо от установленного им на браслетах-ограничителях магии Висвэрины Ариэ маяка разбудило его посреди ночи. Магический маяк был установлен таким образом, что при попытке девчонки Ариэ снять браслеты обычным путем, без применения ею магии (и не вернуть их на место в течение нескольких минут), он автоматически открывал черный портал, который должен был перенести девчонку к хозяину маяка, то есть, к нему, к Равэну аль-Гарэну, Черному Лорду. Разрушения, производимые открытием браслетов, согласно заклинанию неумехи – королевы Риверин Ариэ, при этом нивелировались открытием портала.
