Бой начался прозаически. В нашей паре я была первым пилотом, Лэн Болл – моим вторым пилотом. В паре лорд Мотлифер – Мэрри Ринн драконий король был первым пилотом. Он атаковал меня сразу и весьма агрессивно. Я сразу ушла вверх, а затем атаковала их сама. Но мой второй пилот отстал, и не только не поддержал меня в атаке, но и не защитил меня сзади, когда, завершив свою атаку, которую лорд Мотлифер и Мэрри отбили, я выходила из пике и лорд Мотлифер ударил мне в «хвост». «Хвост» треснул, меня тряхнуло и как следует приложило пулеметом Мэрри, но я выровняла машину и, превозмогая боль, вернулась на трек. На Лэна я больше не надеялась и последующие пятнадцать минут сражалась одна против «двойки» лорда Мотлифера, одновременно учитывая то, что в любой момент против меня может выступить и принц Лэн. Я вертелась как юла, входила штопором в небо, выделывала невозможные пируэты, уходя от атак проклятой драконьей морды, расстреляла все патроны из своих пулеметов, но в последнюю минуту, когда мне казалось, что я уже смогу выкрутиться, внезапно оказалась лицом к лицу с машиной лорда Мотлифера, прущего прямо на меня. В нормальных обстоятельствах это означало поражение, и должна была сдаться. Но от боли и от злости меня буквально заклинило. Я направила свой виртуальный самолет прямо на самолет лорда Мотлифера, идя на таран, и запела «Катюшу». Зачем я это сделала, я сама не понимала. Точнее, я хорошо понимала, почему я пошла на таран – за эти полгода постоянные придирки в Академии меня просто выбесили. Но почему я вдруг стала петь, да еще петь «Катюшу» – это было выше моего понимания. Драконья морда тоже немного прибалдел. Очевидно, он также понял, что сумасшедшая баба в лице меня действительно попытается сейчас его покалечить. В случае столкновения в таране оба из нас должны были получить довольно серьезные, но не смертельные ранения. Мне было не привыкать, а вот лорд Мотлифер, как мне показалось, на какую-то секунду растерялся. Не знаю, что было бы со мной, если бы мы все-таки виртуально столкнулись и лорд Мотлифер был ранен, но, к счастью, в момент, когда наши самолеты чуть не соприкоснулись носами, время, отведенное на сражение, истекло, и нас выбросило в "реал".
Я была ранена, но не побеждена. Сквозь плену боли от многочисленных переломов и сквозных ранений, я чувствовала, как с меня снимали шлем, как ругался над моей головой Улли, я слышала голос Данзора и лорда Мотлифера, но не могла пошевелиться. Только на минуту, когда я вдруг увидела склоненное надо мной лицо лорда Мотлифера, я, с трудом разомкнув губы, сипло спросила: «Я проиграла?», на что он, помолчав, неожиданно спокойным тоном сказал: «Выиграла. Посмертно».
Второй раз я открыла глаза в лазарете. Рядом с моей кроватью в кресле сидела Лемма, читая на растянутом на стене окошке даэра что-то по теории «диверсионки». Я несколько раз проморгалась, добиваясь чистоты зрения, а затем стала читать вместе с ней.
«Диверсионка» мне нравилась. Теорию и практику «диверсионки» вел у нас король Ларибэлл Болл. Лар Болл из моей прежней жизни, принц лордов белых драконов, оставшийся таким же весельчаком, каким он был в мои студенческие годы. Только теперь, по прошествии двенадцати лет, Лар был генералом, героем третьей межгалактической войны и одновременно самым сильным спецом по разведке и подрывной работе в тылу противника, которую он лично, с помощью Светославы Арклайт почти шесть лет вел на планетах темных магов, используя ту тактику прикрытия своей магии, которую мы некогда разработали в группе Тангирра Тонна, готовясь к турниру масок.
