Ситуация оставалась нерешенной, но девчонки и не могли её решить. Люка оставила принцессу раздумывать в одиночестве, и отправилась туда, куда сорвалась, едва проснулась – к Мару в кабинет, но так и не дошла к нему.
Коридоры академии, казалось, были наводнены королевскими гвардейцами. Люке пришлось подавить мгновенный порыв вернуться в комнату и убедиться, что с принцессой всё в порядке.
«Они здесь из-за ректора. Их вызвал Мар. Если они здесь, значит, Мар тоже».
Это Люку немного успокоило. Хотя бы несколько дней ещё она сможет понаблюдать за ним. Так и получилось. Она встретила его лишь два раза.
Первый – когда на общем собрании студентов было объявлено об аресте их ректора Зафара Полтара и его подельницы Геры Эванджелин. Новость произвела эффект взорвавшегося в горшке снадобья. Ошарашенные студенты спрашивали друг у друга, что случилось, но ответа не знал никто. Даже девушки, пострадавшие от рук Полтара, об этом не помнили. Они печально морщили носики, сетуя, что в академии был один стоящий мужчина, и того арестовали. Мар стоял на вершине лестницы, с отсутствующим выражением лица, словно он к этой истории вообще непричастен. Люке ни разу не удалось поймать его взгляд.
Второй – когда она не выдержала и пробралась в его кабинет, накинув иллюзию невидимости. Мар, по своему обыкновению, сидел за столом. К Люкиному сожалению, на этом кончались вещи, оставшиеся в этом кабинете неизменными.
На диване, в кресле, даже просто на полу располагались гвардейцы. Все, как один, обернулись посмотреть на дверь, открывшуюся, словно, саму по себе.
- Вроде и сквозняка нет, - проворчал один из ближайших гвардейцев.
Люка заметила взгляд, который Мар метнул в сторону двери – настороженный, предупреждающий. Он понял, что это она! Люка тут же сообразила, насколько она сейчас ему некстати, потому выскользнула из кабинета обратно в коридор, преодолев желание остаться и подслушать.
Как она выглядела в глазах Мара? Как влюблённая в него малолетка, преследующая его на каждом шагу. Но Люка так отчаянно по нему тосковала, что ей уже было всё равно, как она выглядит. Лишь бы побыть рядом с ним ещё немножко, увидеть его ещё разочек! Обнять, и сказать, как много он для неё значит. Ей казалось, что больше она не побоится признаться ему, как сильно любит его.
Но сказать Мару об этом у неё больше не было шанса. Через несколько дней гвардейцы из академии исчезли, и, когда Люка вновь пришла в его кабинет – он был пуст.
Случившееся сильно подкосило Люку. Отбытие Мара из академии было предсказуемым, но таким острым, таким болезненным для неё. Обнаружив его опустевший кабинет, Люка вернулась к себе, и закрылась в комнате, не впуская подруг.
Она достала форму, которую Мар ей подарил, изумительное бальное платье, в котором она, хоть и недолго, но упоительно танцевала с ним. Люка села на кровати и спрятала лицо в руках. Это пройдёт, твердила она себе. Так больно будет не всегда. Со временем эта боль притупится, как притупилась боль после папиного, а потом и маминого ареста. Чувства пройдут, остынут, схлынут, как снег по весне. Дальше будет легче. Обязательно будет. Нужно только перетерпеть сейчас. И не вспоминать, как было ей хорошо и спокойно рядом с ним, как тепло от его искренней заботы.
У него были чувства к ней, Люка не сомневалась. Он ведь сам сказал, что она тронула его сердце, верно? Не чувствуй он к ней ничего, не стал бы проводить с ней время, подарки дарить…
А что если…? Червячок сомнения грыз её душу, ни на секунду не отпускал. Что, если это всё, что ему было нужно? Провести с ней несколько приятных ночей, а потом отбыть в столицу, словно ничего и не бывало?
Нет, это не может быть правдой! Люка вскочила с кровати и подошла к окну, распахнула его. Если бы он хотел просто ею воспользоваться… Ей даже элементарно больно было о подобном думать. Да это видно было бы! Она бы увидела! Да и потом, он не стал бы оплачивать учёбу Айлы… И учёбу самой Люки на годы вперёд!
Она убеждала себя до самого вечера, но так и не смогла убедить. Он отбыл из академии, уехал, и даже не зашел попрощаться. Бросил ей несколько подарков, взмахнул ворохом денег, и исчез, словно его и не было. Несколько сладких слов на прощание были не слишком большой ценой, уплаченной за скрашенный ею месяц Мара в этой академии.
В кои-то веки Люка не смогла заплакать, хотя ей отчаянно этого хотелось. Выплакавшись, она смогла бы хоть немного успокоиться, отпустить эту ситуацию. Сейчас же ей приходилось снова и снова прокручивать в голове их с Маром моменты. Сладкие, терпкие, радостные моменты, которые, ей казалось, никогда не уйдут из её головы. Может… Может, он напишет ей? Его письмо помогло бы Люке прийти в себя. Напиши Мар письмо, и Люка уверилась бы в том, что не была для него пустым развлечением, студенткой для наслаждений.
Но шли дни, превращались в недели. Мар не писал, и Люка не успокаивалась. Возобновились занятия. Пришло распоряжение из столицы: исполняющим обязанности ректора назначили профессора Мельдена, удивив тем самым не только студентов, но и его самого.
