К концу представления на душе было уже легко и радостно, даже дышать стало свободней, словно после теплого летнего дождя, и я искренне аплодировала актерам, которых просто завалили цветами.
— Вам понравилось? — спросил магистр, помогая мне подняться.
— Да, очень, — искренне улыбнулась я. — Хотя начало смешное, зато конец просто чудесный!
— Смешное? — удивился верит Филипп. — Странно, я не заметил.
— И что же тебя насмешило? — поинтересовалась художница, вновь охорашиваясь перед зеркалом.
— Бриандочка, боюсь, тебе не понравится, если я начну рассказывать, что происходит с коровами после того, как они наедятся свежего клевера, — потупилась я.
— Ну, теперь я уже просто умру от любопытства! Можно кратко обрисовать?
— Если совсем кратко: вздутие живота.
— Да, пожалуй, лучше без подробностей, — согласилась девушка.
Вечером за чашкой чая мы уютно болтали с Чеккиной. Она посмеялась над моими впечатлениями от спектакля и рассказала, что это очень старая пьеса и весьма известная, но никто пока не предъявлял претензий к коровам на клевере. Я лишь плечами пожала:
— Значит, ее еще ни разу не показывали в сельской местности.
— Нет, ты не романтик! — вздохнула подруга.
— Наверное, — легко согласилась я. — Видимо, поэтому я никак и не могу влюбиться по-настоящему, без амулетов и прочей дребедени.
— Влюбишься! — твердо пообещала Франческа. — Как ты там говорила про кривого суженого на козе?
— Не знаю, я такого не говорила никогда!
— Нет, говорила! Как же там было… вспомнила! Суженого на кривой козе не объедешь!
— Нет, что ты! — засмеялась я. — Это два разных выражения: суженого конем не объедешь — одно, на кривой козе не подъедешь — другое.
— Не важно! — царственно отмахнулась соседка. — К тому же мой вариант звучит смешнее. Дело за малым: осталось найти кривую козу!
— Кстати, о козах! Я тут после спектакля неожиданно вспомнила одну вещь! Помнишь, как во время дня поминовения павших Элинор порвала мне рясны?
— Ну, я не знаю точно, как эта штука называется, но нитку жемчуга она порвала — помню. А что?
— А потом она что-то странное сказала магистру Кальдерону про королевскую вишню в садах Либерьяна или как-то так…
— Не помню! — Подруга смахнула крошки со стола, и мне показалось, что она прячет глаза.
— Чеккина! — требовательно позвала я.
— А?
— Почему от меня все что-то скрывают?
— Да никто от тебя ничего не скрывает, просто ты нашла о ком вспомнить на ночь — об этой дуре! Сплетни это все.
— Так расскажи! Давай посплетничаем!
— Ой, вот пристала! — надула губки подруга. — Ну, хорошо: магистр Кальдерон много лет был послом Веритерры в Либерьяне. И у него была невеста, которую, говорят, он однажды взял с собой на какой-то тамошний праздник. Вроде чуть ли не сразу после этого должна была состояться их свадьба. Свадьба-то состоялась, только жених был уже другой — сам либерьянский принц.
— Это как? — поразилась я.
— Откуда же мне знать? — развела руками Чеккина. — Только теперь бывшая невеста магистра Кальдерона — принцесса Либерьяна.
— И много у них там принцесс?
— Да вроде одна. Вот на нее и намекала тогда Элинор.
— А яблоки тут при чем?
— Ну… — Франческа тяжко вздохнула, — ладно: это она про тебя.
— То есть? — все еще не до конца понимала я.
— Ну, вроде как она пыталась поддеть магистра Кальдерона, что якобы за неимением раскрасавицы принцессы ему и сельская простушка сойдет. Но это ж бред!
— А что, принцесса очень красивая? — Я сразу вспомнила стройную фигурку в легком платье. Что бы там ни говорила Брианда, а отсутствием талии ту даму попрекнуть было нельзя. И двигалась она очень грациозно. Да и голосок просто волшебный. Жаль, что лица видно не было.
— Говорят, что да, но сама я ее не видела. А с чего вдруг она тебя так заинтересовала?
— Я ее сегодня встретила…
— Да ты что? Где? Когда? Рассказывай сейчас же!
Я кратко пересказала подруге произошедшее в пассаже.
— Похоже, все правда, — удовлетворенно кивнула Чеккина, заваривая новую порцию чая. — А магистр-то рисковый человек!
— Ты о чем?
— Он подозревал, что в руке у этой стервозы может быть что-то опасное, но не побоялся принять удар на себя. С чего бы, кстати, такая забота? Он что, за тобой ухаживает?
— Нет, — покачала головой я. — Он просто, как и Питер, уверен, что я — ведунья, вот и защищает представительницу вымирающего вида. Никому я не нужна сама по себе, только как новый отросток на почти засохшей ветви.
— Да ладно тебе прибедняться! Питер безо всякой выгоды по тебе с ума сходил, да и сейчас сходит. А магистр… Ну, он, конечно, очень интересный мужчина, но и опасный, с такими всегда тяжело. По-моему, Питер тебе больше подходил, — негромко добавила подруга.
— Ладно, давай не будем о грустном! — натянуто улыбнулась я.
Потихоньку-полегоньку, а наступил и кветень.
