- Вопрос второй, - никак не комментируя её ответ, продолжил Виктор, - есть что-то, чего ты боишься? Фобия. Знаешь, что такое фобия? Неконтролируемый страх перед чем-то, возможно, совершенно нестрашным для остальных.
- Ага, - Амали запрыгнула на ближайшую парту, игнорируя стол, - у меня неконтролируемая боязнь шоколада.
Виктор улыбнулся краем губ, однако Элль это не успокоило: улыбка не была одобрительной или весёлой, а, скорее, какой-то злорадной.
- А если честно? Что-нибудь простое? Боязнь высоты или закрытого пространства? Или нечто более глубинное? Например, страх потерять брата.
Последнюю фразу Синклер произнёс безо всякой вопросительной интонации, и Элль стало совсем уж не до шуток.
- Да, я этого боюсь, - вскинув голову, признала она, - я боюсь, что Штеф пострадает по моей вине.
Виктор улыбнулся уже более искренно.
- Люблю честных людей. Особенно тех, кто не боится признать очевидное… Итак, с этим разобрались. Переходим к следующему пункту.
Синклер приблизился и без какого-либо предупреждения схватил Амали за горло. От неожиданности она взвизгнула, но душить её никто не собирался. Виктор опустил руку, заставляя Элль лечь спиной на парту, и что-то сказал на незнакомом языке.
Ладонь, сжимающая шею, разжалась, и Амали попыталась встать, но тут же поняла, что тело её не слушается. С бешено колотящимся сердцем она дёрнулась изо всех сил, но не смогла и пальцем пошевелить.
Тем временем Виктор закатал правый рукав рубашки, открывая руку, испещрённую каким-то чёрным узором, уходящим вверх, и снова подошёл к ней. Амали следила за ним глазами и чувствовала, как бешено бьётся сердце, словно всерьёз намереваясь проломить грудную клетку и свалить от нерадивой хозяйки.
Указательным пальцем Синклер провёл по её груди сверху вниз, и вслед за его движением на майке появлялся разрез.
- Десять минут назад я позвонил своим людям и приказал начать через… - он взглянул на висевшие на стене часы, - минуту.
- Что начать? – не своим от страха голосом спросила Амали.
Вместо ответа Виктор сунул руку в карман и достал оттуда тонкий кожаный шнурок с подвеской.
- Узнаёшь? – за долю секунды до вопроса, Элль узнала шнурок – это был кулон Штефана, волчий клык, который отец купил для него на ярмарке в детстве.
Видимо, некромант понял всё по её выражению лица, поэтому ответа не потребовал. Он наклонился и застегнул кулон у неё на шее. Вместе с этим Амали вздрогнула от неприятного ощущения в груди. Тело снова обрело чувствительность, но двигаться всё равно не могло – казалось, что-то держит ноги и руки, хотя было прекрасно видно, что они совершенно свободны.
- Теперь ты чувствуешь то же, что и твой брат. Когда захочешь прекратить, просто скажи.
- Что?.. О чём вы?.. – начала Элль, но неожиданно сильнейшая боль пронзила левый бок. Она взвизгнула и рванулась, но руки и ноги по-прежнему ощущались так, словно были к чему-то привязаны.
Тут же боль обожгла щёку, и голова непроизвольно дёрнулась в сторону, как будто ей дали пощёчину. Амали резко выдохнула, и в этот момент удар обрушился на правый бок, сопровождаемый хрустом и такой дикой болью, что Элль закричала уже в полный голос.
Следом кто-то невидимый, судя по ощущениям, с силой наступил её на ногу в районе коленной чашечки; затем снова рёбра, челюсть, правый висок, и опять рёбра.
- Хватит… - выдохнула Амали; кричать сил уже не было, голос сел ещё минут пять назад, - пожалуйста… хватит.
Виктор рванул на себя шнурок с клыком, сломав застёжку, и небрежно сунул в карман.
Боль мгновенно прекратилась, оставив только воспоминания.
Элль слезла с парты и, не удержавшись на ногах, упала на колени, упираясь ладонями в грязный линолеум. Её тошнило, хотя с самого завтрака она ничего так и не съела; тошнило так, что просто-напросто выворачивало наизнанку.
В конце концов желудок смирился с тем, что придётся остаться с ней, и Амали из последних сил отползла подальше, чтобы не упасть в лужу собственной блевотины.
- Ну как, понравилось? – насмешливо спросил Виктор, присев на корточки, и приподнял её голову за подбородок. Элль не стала ему мешать; руки дрожали так, что, казалось, пол, в который они упирались, тоже вот-вот начнёт трястись.
- Вы… чудовище, - на выдохе произнесла Амали; на эмоции сил не оставалось, поэтому голос звучал совершенно ровно.
- Я? – Синклера это, кажется, только позабавило, - твой брат не пострадал бы, если бы
Элль с яростью вскинула голову и плюнула ему в лицо, но Виктор с лёгкостью увернулся и рассмеялся.
- Ты серьёзно? Знаешь, на твоём месте я бы задумался о своём поведении. Ты этого уже не чувствуешь, но где-то там, далеко, твой брат всё ещё кричит.
Амали вздрогнула – эта простая мысль до этого не приходила ей в голову.
- Нет… нет, перестаньте его мучить! – испуганно воскликнула она, с некоторым трудом поднявшись на ноги.
Виктор поднял брови, изображая вежливое удивление.
- А что мне за это будет?
Элль изо всех сил сжала руки, с трудом подавив желание кинуться на него с кулаками.
- Ну? Я жду, – Виктор сунул руки в карманы, - ты хоть что-то уяснила из нашего… урока?
