- А что они должны сделать?
- Заставить тебя открыть сосуд.
Амали вздохнула и углубилась в свои мысли; даже показавшаяся невдалеке вывеска популярного фаст-фуд кафе не подняла ей настроение.
- Я не пойду, - уронила она, когда Синклер припарковался у самого входа и открыл дверцу с её стороны.
- Ты ещё не беременна, откуда такие перемены настроения? – фыркнул Виктор и, схватив её за руку, вытащил наружу.
- Я вообще не планирую быть беременной, - огрызнулась Элль, с силой вырвав свою руку и по инерции подавшись назад ещё на пару шагов, - знаете, вам, некромантам, стоит задуматься. Может, вообще не надо вам иметь детей, если они получаются такими, как вы?
- Это какими? – насмешливо уточнил Виктор; кажется, эта вспышка ярости его только позабавила.
- Вы держали в заложниках моего брата, а когда решили, что он вам не нужен, отдали его этим фанатикам! Вы шантажировали меня жизнью Штефана, хотя знали, что он вот-вот фактически умрёт! Я даже не удивлюсь, если это вы подстроили всё так, чтобы мои родители обратились к вам!
- Ты никогда не задумывалась, - голос Синклера приобрёл вкрадчивую интонацию, - что именно в них дело? В твоих родителях. Ты никак не смиришься с тем, что они посмели распоряжаться твоей жизнью. Теперь ты стремишься контролировать свою жизнь и никого в неё не пускать, лишь бы только никто не сделал тебе так же больно, как они.
- Я вас психоаналитиком не нанимала, - ответила Амали и с омерзением поняла, что голос дрогнул. Виктор весело фыркнул и кивнул на машину.
- Сиди внутри, возьму что-нибудь на вынос.
Элль молча забралась в салон и захлопнула дверцу, глядя, как Синклер заходит в магазин. На душе было мерзко. Самый противный из её внутренних голосов, тот, который беспрестанно подначивал хозяйку поступать всем назло, буквально орал, требуя, чтобы она не рассиживалась, а сейчас же выскочила на улицу и убежала.
Возможно, голос был прав, и другой возможности сбежать не предвидится. Хотя все её вещи, деньги, документы – всё, кроме мобильного, осталось в Академии.
Стена магазина представляла собой сплошное стекло, и было отчётливо видно, как Синклер стоит в конце очереди из пяти человек.
Внутри у Амали неожиданно загорелось желание никогда больше его не видеть. Никогда не возвращаться в Академию. Никогда больше не слышать напоминаний о том, что родители продали её ещё до рождения.
Синклер то и дело поглядывал в её сторону, но сквозь тонированные стёкла автомобиля явно не видел.
Элль облизнула губы. То, что подсказывали теперь уже несколько внутренних голосов – даже те, что обычно советовали только разумные вещи – казалось полным безумием.
Один человек из очереди, получив свой заказ, отошёл к столику, и Амали поняла, что решилась. Она нащупала в кармане мобильный и осторожно приоткрыла дверцу, которую в теории не было видно изнутри магазина.
Выскользнув наружу, Элль присела на корточки и вздохнула. К счастью, машин на стоянке было предостаточно, чтобы спрятаться и незаметно добраться до шоссе. А вот что делать дальше…
Амали поняла, что рассиживаться уж точно не стоит – тем более что с этого места она уже не могла увидеть, что происходит в магазине. Поэтому она осторожно доползла на коленях до следующей машины и, не долго думая, забралась прямо под неё, понимая, что если начнёт обходить автомобиль с любой стороны, то рискует быть замеченной.
Таким образом Элль пробралась к выходу со стоянки и вздохнула уже посвободнее. Она встала и отряхнулась, краем глаза следя за окружающим пространством. Но всё было тихо, только какая-то ночная птичка заливалась в близлежащей лесополосе.
Амали встала, уже нашаривая в кармане телефон и думая, как объяснить Хейдену, где её подобрать, как вдруг в голову резко ударило чувство опасности, и она, не оборачиваясь, кинулась к лесу.
Синклер догнал её через несколько метров, у самой кромки шоссе, и схватил за талию.
- Серьёзно? – прошипел он, - ты серьёзно?! Я отошёл на три минуты!
Элль тщетно пыталась вывернуться, но от её усилий Виктор только сжал руки сильнее. Тогда она попыталась применить свой любимый, всегда срабатывающий в драках приём – вцепиться в противника зубами.
- Будешь кусаться, сломаю руку, - прижавшись губами к её уху, шепнул Синклер; от её укуса он даже не вздрогнул, а вот самой Амали стало не по себе. Ясно было, что это не пустая угроза.
- Мои родители не имели права распоряжаться моей жизнью, - предпринимая очередную бесплодную попытку вырваться, прошипела Элль.
- Ну так подай на них в суд, - с нарастающим раздражением ответил Виктор и рывком повернул её к себе лицом, - знаешь, что я только что понял о наших с тобой отношениях? Что доброта – это бесполезная вещь. Ты понимаешь только язык силы. Так что с этого момента мы с тобой будем говорить только на нём.
От последних его слов Амали почувствовала, как по позвоночнику прошлась дрожь. Пальцы, сжимающие её плечи, начинали причинять боль.
