Из-за двери уже доносились звуки ударов и отрывистые крики. Переборов страх, Амали присела на корточки и прильнула к жуткой замочной скважине, но ничего не увидела.
- Что там происходит? – Элль обернулась, но Сэйдж и Штефан продолжали невозмутимо играть в карты.
- Не знаю, - пожала плечами Саванна, - кажется, её кто-то бьёт… кстати, ты видела шрамы у неё на спине? Я думала, у вампиров всё заживает.
- Да нет же, - поморщившись, перебил Штефан, - это у наших вампиров заживает. Она же из другого мира. На неё не реагируют детекторы, и она может проходить через границы кварталов незамеченной.
- Элль, ты вообще, с нами? – раздражённо обернулась Сэйдж, - я вот что вспомнила: когда будешь заваривать листья в чай, сыпь сахару побольше, а то горько будет. Помню, когда я заварила их своему хозяину без сахара, он так меня ударил, что синяк месяц не сходил.
- Я не… я не хочу никого убивать, - растерянно произнесла Амали. Штефан обернулся, чтобы что-то ответить, но тут закашлялся с такой силой, что Элль вздрогнула. Кашель перерос в судорожный хрип, и парень сплюнул на покрывало сгусток крови. Сэйдж с досадой цокнула языком и сгребла карты в кучку.
- Ну вот, партия отменяется. Кажется, он умирает.
- Что?.. Нет, я… нет! – Амали кинулась к брату; но он уже не мог связно говорить, лишь выталкивая из себя отрывистые фразы:
- Мэл… ты… не можешь… спасти… всех.
- Нет, нет, Штеф, я могу! Если я буду делать то, что должна, то… я рожу ему ребёнка, и… и тогда…
- О, ты ничего не знаешь? – Саванна явно выглядела удивлённой, - он не сказал? Знаешь, как рождаются дети некромантов? Ты мучаешься, рожаешь этого младенца, а после вместо благодарности тебя убивают, вынимают сердце из груди и скармливают этому выродку. Только тогда он обретает силу некроманта. Неплохо, да?
- Что?.. Но… нет, это не… не может быть, - пролепетала Амали и неожиданно вспомнила кое-что, ухватившись за это мимолётное воспоминание, как за последнюю соломинку, - но мать Синклера выжила! Эта… как её?.. Вероника Харлан!
- Она не умерла, это да, - Сэйдж перетасовала колоду и по новой начала раскладывать карты, - её предки-ведьмы как-то вернули её труп без сердца к жизни. Но вообще, между нами, не думаю, что она была им благодарна.
На заляпанное кровью покрывало перед Амали легли пять карт, и она не особенно удивилась, что с каждой на неё смотрел ухмыляющийся скелет с остро заточенной косой.
… Амали со вскриком выпрямилась и ещё несколько минут не могла отдышаться и толком осознать, что вся извращённая партия в карты оказалась всего лишь плодом её воображения.
