Она выжидающе смотрела на него, гадая, что он скажет в ответ, но он вновь спрятался за маской холодной отчужденности - его «дежурной».
- Я ваш куратор, Хильда, - напомнил он ровным тоном. - Я не имею права хотеть вас поцеловать.
- Целовать тоже не имеете права, - она пожала плечами и отступила еще на шаг. - Но хотя бы на это у вас смелости хватило. Всего хорошего, куратор Мор. Дальше можете не провожать.
Она повернулась и пошла прочь, снова заставляя себя не оглядываться.
А он снова смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, не обращая внимания на дождь, усиливающийся с каждой секундой.
Как Хильда ни старалась не думать о внезапном поцелуе куратора, он не шел у нее из головы. Это был далеко не первый поцелуй в ее жизни, но она подозревала, что запомнится он надолго, лучше, чем все предыдущие.
До сих пор в ее жизни все было просто: ей нравился парень, она давала ему это понять, они начинали общаться, а уж как долго это продлится и как далеко зайдет, зависело от общения. Бывало и наоборот: она кому-то нравилась, он давал ей это понять, она оценивала, насколько он ей симпатичен, и в результате решала, стоит ли общаться более близко.
Она часто испытывала щекочущее чувство поверхностной влюбленности, но дальше дело не заходило. В лучшем случае ей какое-то время было весело, хорошо, интересно, но никакого душевного трепета она не испытывала. Как никогда не чувствовала разочарования, стоило отношениям закончиться. Если парень выступал инициатором расставания, она порой умудрялась остаться с ним во вполне дружеских отношениях. Ей не раз доводилось утешать рыдающих подруг, но сама она ни разу не плакала ни на чьем плече из-за того, что кто-то не разделил ее симпатию или решил бросить.
Сейчас же все складывалось иначе. Она испытывала незнакомое смятение, думая о Море и о том, что произошло. Ей отчаянно хотелось верить, что он действительно поцеловал ее, не сумев противиться желанию, а лихорадку приплел только из-за того, что подобное поведение с его стороны было против правил. Однако в голову настойчиво стучался вопрос: «А что, если причиной действительно стала исключительно лихорадка?» Тогда она выдала желаемое за действительное и к тому же выставила себя полной дурой. Как в тот раз в переулке. Такая вероятность отчасти злила ее, а отчасти вызывала незнакомое, тянущее чувство в груди, похожее на смесь тоски и страха.
Нечто подобное она порой испытывала, пока готовилась к поступлению в Академию. Иногда ей казалось, что ничего не выйдет, и она не сможет добиться желаемого. В такие моменты ее пробирал страх, смешанный с отчаянием. Служба в Легионе была одним из самых страстных желаний в ее жизни.
И вот теперь появилось еще одно, не уступавшее по силе: ей хотелось, чтобы симпатия Мора к ней была настоящей, а не плодом ее воображения. И не его игрой с молоденькой курсанткой, которую он просто умело соблазнял, заставляя хотеть и добиваться его внимания. Ей не хотелось верить, что он может быть из числа мужчин, ради собственного удовольствия манипулирующих женщинами. Но, может быть, она просто придумала себе его благородным, смелым воином, какими были в ее представлении все боевики?
Она думала об этом весь вечер, то кусая губы от волнения и досады, то касаясь их кончиками пальцев, закрывая глаза и вспоминая, как он ее целовал. Она воскрешала в памяти мельчайшие детали, даже те, что в тот момент от нее ускользнули: уверенность и требовательность его губ, его тяжелое дыхание, смешивающееся с ее, холодную щекотку капли дождя, стекающей по разгоряченной коже щеки, судорожные движения теплых сильных рук, словно они и хотят сжать ее крепче, и противятся этому желанию.
И еще он закрывал глаза. Почему-то Хильде казалось это важным, ведь ей самой тем труднее было держать глаза открытыми, чем сильнее была симпатия.
Сны ей в ту ночь снились очень красочные и совершенно неприличные, но она не возражала. Хотя бы во сне куратор не оправдывался ни за что из того, что делал. Оставалось только решить, как вести себя с ним после всего.
В субботу утром оказалось, что решать нужно скорее, поскольку сразу после завтрака фея принесла Хильде записку, в которой Мор просил ее через час явиться к порталам. Особенно интриговала приписка, в которой он просил ее одеться в гражданскую одежду.
«Не хочу привлекать к нам внимание там, куда мы отправимся», - объяснял он.
Но на этом объяснения заканчивались, что, конечно, будоражило воображение. Хильда принялась перебирать вещи в шкафу, размышляя о том, куда и зачем Мор собрался. О вчерашнем поцелуе он, естественно, в записке ни словом не обмолвился. Кто же будет собственноручно создавать такой компромат на себя?
