«Уж если в собственной жене какой-то крутой древний чувак не смог распознать голема, то с чего ты взяла, что голем не в состоянии так умело притворяться?» – тут же возразил внутренний голос, жестоко забивая надежду чем-то громоздким и тяжелым.
Ее молчание заметно затянулось, поэтому улыбка на губах Мора постепенно угасла. Он слегка нахмурился и неожиданно признался:
– Знаешь, я скучаю по тебе. Может быть, я переоценил свои возможности…
– Не надо, – резче, чем хотела, оборвала Хильда. – Не надо играть со мной в эти игры.
Она не хотела сейчас слышать ничего подобного. Будь перед ней настоящий Мор, она бы еще согласилась поговорить на эту тему, но в его словах чудилась лишь попытка манипулировать ею. Выбить у нее почву из-под ног, ослабить решимость.
По его лицу скользнуло удивление и даже огорчение, из-за чего Хильде показалось, что кто-то воткнул ей в сердце вилку и принялся ковырять его. Собственная восприимчивость сейчас удивляла и пугала ее. Неужели она действительно влюбилась в него? У судьбы поистине извращенное чувство юмора: из всех парней, с которыми ее сводила судьба, она влюбилась в того, который был монстром.
«Нет, влюбилась ты в того, кого этот монстр изображает», – педантично поправил внутренний голос, сделав только хуже.
Мор хотел сказать ей что-то еще, но в этот момент легкая музыка, под которую кружились танцующие пары, внезапно сменилась чем-то бравурным, торжественным. На сцену поднялась Мари Бон в парадном мундире, а стражи оперативно расчистили проход от дверей зала к сцене, создав достаточно широкий коридор сквозь толпу гостей. Прибыл канцлер.
Все взгляды обратились на главу Республики. В жизни Дангест Кролл производил еще менее приятное впечатление, нежели на портретах. Хильда имела сомнительное удовольствие учиться в Орте в одно время с его сыном. Марек Кролл оказался тем еще негодяем, но он хотя бы был симпатичным. О его отце этого сказать было нельзя.
Тем не менее канцлера приветствовали оживленными аплодисментами, он улыбался направо и налево, слегка кивая в знак приветствия. За ним шли четверо легионеров в особой, темной-синей форме – персональная служба безопасности канцлера. Хильда не имела представления, как в нее попадают: в Академии этому точно не учили.
Когда канцлер поднялся на сцену, следом пригласили подняться остальных выступающих. Норман поднялся на сцену вместе с Таней, что вызвало некоторое замешательство в рядах охраны, но они его все же пропустили, поскольку Таня держала его под руку.
Хильда затаила дыхание, понимая, что момент истины настал. Если нападение произойдет, то оно произойдет сейчас, когда на смену музыке и аплодисментам пришла тишина, все взоры обратились на сцену, а свет в зале приглушили.
Мор так и остался стоять рядом с ней. Она бросила на него быстрый взгляд: он с интересом смотрел на сцену и больше не пытался разговаривать. Тогда она осторожно осмотрелась по сторонам. В толпе трудно было различить, где находятся курсанты, где – действующие легионеры. Казалось, они все перемешаны, и все смотрят только на канцлера, который уже начал произносить речь.
Хильда не вслушивалась в его слова. Она сосредоточилась, призывая магический поток, чтобы не тратить на это время потом. И молилась про себя, чтобы Таня среагировала достаточно быстро. Пусть она была готова к тому, что должно произойти, но все равно у их противника было преимущество: только Вилар знала, когда именно все начнется.
– Легион гарантирует нам повсеместное соблюдение закона и поддержание порядка, – вещал тем временем канцлер. – Благодаря вам каждый гражданин Второй Республики всегда может чувствовать себя в безопасности.
Канцлер сделал ударение на последнем слове, и это словно послужило сигналом. В одно мгновение все пришло в движение. Хильда почувствовала, как стоявший рядом Мор сначала как будто покачнулся, а потом внезапно вскинул руку, явно собираясь бросить проклятие. То же самое сделали еще несколько человек в зале, но их Хильда из-за темноты видела хуже, а поэтому даже не пыталась отследить. Для этого здесь были стражи и боевики.
Она успела первой: ударила по Мору до того, как проклятие успело сорваться с кончиков его пальцев.
Он атаки с ее стороны не ожидал и щит выставить не успел. От мощного ударного импульса с близкого расстояния Мор в одно мгновение рассыпался на комья земли. Люди, окружавшие их, в панике расступились. Зал наполнился криками и хаотичным движением.
Хильда выставила перед собой щит, наблюдая за тем, как комья земли вновь «собираются» в ее куратора. На этот раз выражение его лица было совсем другим: хищным и кровожадным. Он усмехался и смотрел на нее с вызовом.
Отвлеченная внезапно возникшей суматохой в зале, охрана канцлера на несколько секунд потеряла бдительность. И этих нескольких секунд Яну Норману хватило на то, чтобы достать сквозь пространство меч вопреки наложенным на зал ограничивающим заклятиям и нанести свой удар.
Или попытаться его нанести, поскольку его меч, направленный канцлеру Кроллу в спину, был внезапно блокирован другим.
