– Как отказался, так и снова заявлю свои права! – гневно отрезал Сорроу, заставив ее вздрогнуть. – Да, я создал Республику, но посмотрите, во что вы ее превратили! Не многим выпадает шанс узнать, во что их начинание превратится через века. Мне выпал. Не скажу, что я этому очень рад, но я вынужден признать: мой проект провалился. Поэтому я официально возвращаюсь и забираю обратно власть, которую когда-то отдал. Я восстанавливаю монархию.
– Вы не можете… – настойчиво повторила Бон. – Я вам этого не позволю. Вы попираете закон!
– Да неужели? Канцлер Кролл попирал его годами, но почему-то это никого не волновало. И вы серьезно собираетесь мне помешать? Как именно? Вы правда считаете, что сможете меня остановить?
Бон растерянно моргнула, понимая, что действительно ничего не сможет ему сделать. Едва ли он даст себя арестовать, как Кролл. Сорроу смотрел на нее, терпеливо дожидаясь ответа, и от его немигающего взгляда мороз пробирал по коже. Бон осознала, что он сейчас сильнее любого темного. И тем более сильнее любого светлого. В том числе и ее.
– Вы развяжете гражданскую войну, – попыталась вразумить она его, сбавив тон. – Прежние элиты едва ли смирятся даже с арестом Кролла. Новые выборы могли бы их отвлечь, но объявление о возвращении монархии их только разозлит. Они будут драться за свое влияние. Да и обычные граждане, привыкшие к Республике, так просто с этим не смирятся. В конце концов, Легион с этим не смирится. Мы не поддержим вас. Наверняка вы найдете сторонников, но при этом утопите Республику в крови гражданской войны. Разве вы хотите этого?
Сорроу внимательно выслушал ее и неожиданно улыбнулся. Его взгляд смягчился, и он покачал головой.
– Нет, не хочу, конечно. Давайте я расскажу вам, как все будет на самом деле. Половина вашего Легиона с рождения поклоняется Роне Риддик как богине. Уже два года они боготворят и ее ревоплощение, ловят каждое ее слово. А так уж вышло, что я женат на ее ревоплощении. Конечно, Легион будет не в восторге от перспективы присягнуть бывшему темному, но за моей светлой супругой они пойдут хоть в огонь, хоть в измерение демонов. Может быть, не все, но большинство. Это серьезная сила, вы согласны?
Бон промолчала, но Сорроу и не ожидал от нее ответа. Он спокойно продолжил:
– Старая аристократия до сих пор грезит о восстановлении монархии, потому что это вернет им чувство собственной значимости. Они с радостью поддержат меня. Это деньги и влияние во многих сферах общественной и экономической жизни нашего мира. Темный Ковен поддержит меня, потому что я был темным, потому что я понимаю их и потому что я пообещаю им послабления в использовании темной магии. Это магическая мощь, которой непокорная часть Легиона ничего не сможет противопоставить. Что касается обычных граждан…
Сорроу едва заметно скривился и разочарованно вздохнул.
– Да они привыкли молчать и со всем соглашаться, надеяться, что кто-то другой все сделает за них. Кто-то другой будет протестовать, принимать решения, что-то делать. Им главное, чтобы их жизнь не стала хуже. А ведь все знают, что с возвращением древнего короля Республику ждет расцвет. Возможно, она больше не будет называться «республикой», но ключевое слово здесь – «расцвет».
Он подался вперед, опираясь на стол локтями и снова глядя на Бон с затаенной угрозой.
– Так что не льстите себе. Никто не поднимется против меня.
Бон открыла рот, чтобы что-то возразить, но так и не смогла подобрать подходящих слов. Она только бессильно выдохнула, медленно повернулась и, не прощаясь, пошла к выходу, против собственной воли обдумывая его предложение.
Сорроу проводил ее взглядом, а когда она вышла за дверь, расслабленно откинулся на спинку кресла. Он прикрыл глаза, наслаждаясь воцарившейся тишиной и покоем, с которым утром собирался попрощаться, возможно, до конца жизни.
В лазарете Орты Мор провел четыре дня. Учитывая гостеприимство ректора Орты и плачевное состояние пострадавших, их решили не перемещать ни в лазарет Академии Легиона, ни в лазарет самого Легиона. Особенно на фоне всех событий, начавшихся на следующий же день после происшествия на балу.
