– У него административная должность в Легионе, уровень достаточно высокий. Он может достать и скопировать личное дело Ротта и материалы по расследованию, которое проводилось после его смерти. Нам нужны все возможные связи.
– Я спрошу, сможет ли он помочь, – кивнула Таня. Потом она снова подалась вперед, потянувшись к мужу через стол. – Вот видишь. И я тебе чем-то пригодилась. А то все сам да сам. Вместе мы сильнее, Ян.
Он улыбнулся и полностью повторил ее движение. Теперь между их лицами осталось всего несколько сантиметров.
– Да, пожалуй, ты права. Но теперь, когда мы разобрались с этим и прикинули план дальнейших действий, позволь спросить. Что ты там говорила про детей?
В ответ Таня только загадочно улыбнулась.
Хильде казалось, что она вот-вот заснет прямо с открытыми глазами, несмотря на то, что они слезятся и болят. Или неаккуратно моргнет так, что веки сомкнутся и уже не разомкнутся.
Они копались в записях Петра добрых три часа, а ей казалось, что прошла целая вечность. И она, и Мор осознавали, что не найдут папки с большой надписью: «Секретное расследование Петра Кросса». Если такая папка и существовала, то она либо хранилась в каком-нибудь тайнике, либо была изъята официальным следствием. Им оставалось уповать на то, что Петр сделал какие-нибудь записи на случайном клочке бумаги, который они смогут найти и опознать. Поэтому им приходилось просматривать чуть ли не каждую страницу конспектов, рефератов, черновиков, блокнотов и даже учебных книг. Каждую записку, закладку, вырванный из тетради листочек…
Работа была монотонной и убаюкивающей. Хильда принялась за нее с энтузиазмом, который угас уже к концу первого часа. Однообразные движения, приглушенный шелест листов в гробовой тишине гостиной Мора, которую нарушало лишь едва уловимое ухом шуршание пузырьков воздуха в аквариуме… Помноженное на недосып последних двух дней, все это с каждой минутой делало ее веки все тяжелее, а взгляд – все менее сфокусированным. Порой ей казалось, что она откладывает в сторону очередную кипу макулатуры, даже не помня, чем она была. Возможно, по невнимательности она уже давно пропустила нужную запись, и теперь они ничего не найдут.
О том, что еще два дня назад вся эта кипа бумаг и книг была жизнью молодого здорового парня, у которого имелись серьезные амбиции и большие планы на жизнь, она старалась не думать.
У нее давно затекли шея и плечи, спину ломило от усталости, поэтому она все чаще позволяла себе откидываться на спинку дивана, на котором они сидели вместе с куратором, и вытягивать ноги вперед. Если бы в этой позе ее не клонило в сон сильнее, она бы вообще только так и сидела.
Скинув в ящик с отсмотренным очередную стопку устаревших рефератов, Хильда потянулась за новой стопкой книг и горестно вздохнула. Мгновение спустя она почувствовала на себе насмешливый взгляд куратора.
– Даже не смотрите на меня так, – попросила она. – Я никогда не рвалась в следователи, а теперь и вовсе не хочу иметь с ними ничего общего.
– Хотите сказать, что практическое упражнение в болоте понравилось вам больше?
Хильда вспомнила корчащуюся в огне нежить, ее пронзительный крик, холодящий сердце, полумертвого некроманта и смесь отчаяния с безысходностью от осознания возможной скорой кончины себя любимой и… уверенно кивнула.
– Определенно, – категорично заявила она. – Пусть там и было страшно, я этого не отрицаю. Но зато не было так нудно.
– Работа следователя не всегда такая нудная, – заметил Мор, тоже откидываясь на спинку дивана и вытягивая вперед больную ногу. Хильда видела, как он слегка поморщился и осторожно погладил бедро, как будто прогоняя из ноги боль. – Порой бывает и опасной. И интересной.
– Ключевое слово здесь – бывает, – фыркнула Хильда.
Мор посмотрел на нее с едва заметным недовольством.
– Фыркайте сколько хотите, Сатин, но мне кажется, что в следственном деле вы бы достигли куда больших высот, чем в боевом отряде.
Хильда перестала пролистывать первую книгу во взятой ею стопке и тоже повернулась к нему.
– То есть вы
– Следователем, стражем, – кивнул Мор. – Тогда я еще не знал вас достаточно хорошо, поэтому у меня были варианты. Сейчас я уверен, что следователем вы бы добились наилучших результатов.
– А сами-то вы пошли в боевики, – напомнила Хильда, насупившись и снова отвернувшись.
– Я больше всего подходил боевому отряду. Гораздо больше, чем вы. Во-первых, потому что я…
– Мужчина, – недовольно перебила она, бросая на него выразительный взгляд. – Я в курсе, можете пропустить этот очевидный пункт и сразу перейти к «во-вторых».
Это было очень дерзко с ее стороны, но как ни странно, Мор только мягко улыбнулся, глядя на нее, на его лице не промелькнуло и следа недовольства.
– Вообще-то, я хотел сказать: потому что я сирота.
Хильда почувствовала, как лицо вытягивается от удивления, а в груди разгорается чувство стыда. Она опустила взгляд на книги, лежащие у нее на коленях.
– Простите, куратор, я не знала.
