— Я договорюсь с комендантами и преподавателями, чтобы вам дали освобождение от занятий и разрешили пожить здесь. Еду будут приносить. Главное — чтобы вы неукоснительно выполняли все мои предписания.
— Всё так серьёзно? — спросила я. Его слова напомнили о давнем периоде моей жизни, когда пришлось провести целых две недели в инфекционном отделении детской больницы. Конечно, там были другие дети, и мама оставалась со мной, но врачи разговаривали так же строго, и мне даже отказали в том, чтобы взять с собой игрушки и книги.
— Нужно понаблюдать, — туманно ответил лекарь. — В любом случае, я не могу позволить, чтобы остальные студенты тоже заразились. Ещё не хватало эпидемии накануне бала!
— Что мне делать?
— Для начала соберите свои вещи и перебирайтесь сюда. Я оставлю инструкции о том, как правильно заботиться о больном. Буду заглядывать два раза в день, но, если его состояние ухудшится, немедленно бегите за мной!
— Почему он всё ещё спит? — обеспокоенно поинтересовалась я. — Мы ведь не так уж тихо разговариваем. И вам при осмотре, наверное, нужно было спросить у него, как он себя чувствует.
— Я и так вижу, что плохо, — отозвался лекарь так раздражённо, словно я усомнилась в его квалификации. — Не нужно сейчас будить! Сон — лучшее лекарство.
Пожав плечами, я разыскала на столе стопку бумаги с чернильной ручкой и приготовилась записывать инструкции, которые лекарь намеревался мне оставить. По правде сказать, они не сильно отличались от тех, что мог бы дать терапевт из районной поликлиники. Холодные компрессы, горячее питьё, не слишком тёплые одеяла, никаких сквозняков и строгая диета (ничего чересчур солёного или острого). Разве что извлечённые из саквояжа лекарства отличались от привычных. Они были не в таблетках и даже не в порошках, а представляли собой жидкие микстуры всех цветов радуги в затейливо изрисованных флакончиках. Из любопытства я отвинтила крышку на одном из них, понюхала и тут же закашлялась. Очень уж пряный запах исходил оттуда — словно от полыни, перемешанной с кинзой, залитой апельсиновым соком, а в довершение щедро посыпанной корицей и гвоздикой.
— Пока вы относительно здоровы, вам это употреблять не надо, — заметив мои манипуляции, пробубнил лекарь.
— Простите, — ответила я, снова плотно закупоривая флакон.
— Всё понятно? Как проснётся, дайте ему выпить это и это. А вон то — завтра утром.
— Я поняла. Но откуда брать горячее питьё? Тут ведь нет электрического чайника, и ходить в столовую вы мне запретили.
— А магией никак? — приподняв густые седые брови, осведомился лекарь. Я опустила глаза и покачала головой, в очередной раз с горечью осознавая то, что совсем не подхожу этому месту. — Ладно, распоряжусь, чтобы приносили всё необходимое.
Он ещё что-то проворчал себе под нос о неумелых студентках, которые даже не могут вскипятить воду, а затем велел мне сбегать за своими вещами.
Я подчинилась. По дороге в женское общежитие вспомнила вчерашнее приглашение Кея пожить в его комнате. Надо же, вчера я отказалась, отчаянно желая согласиться, а теперь это стало вынужденной мерой. Комендант не сможет возражать, он ведь сам говорил, что здоровье студентов — его забота. Чтобы поселиться в мужском общежитии, мне даже не придётся притворяться парнем, как героиням любимых дорам с гендерной интригой.
По счастью, остальные девушки уже ушли, и соседка была в комнате одна. Я коротко объяснила ей ситуацию, торопливо вытаскивая вещи из шкафа. Учебник по истории чернокнижного дела тоже захватила. Карантин карантином, а переэкзаменовку никто не отменял. Едва ли профессор Андрих будет настолько великодушен, чтобы поставить нам оценки автоматом.
— Так ты сама пока ещё не заболела? — уточнила Эрика, наблюдая за моими сборами. — Просто примеряешь на себя роль сестры милосердия? Как это романтично — самоотверженно ухаживать за прихворнувшим любимым! А освобождение от занятий — как приятный бонус. Здорово же, правда?
Я её энтузиазма не разделяла, поэтому только вздохнула. Не понравилась мне реакция лекаря на мои расспросы. Возникало подозрение, будто он сам толком не знал причины болезни Кея, а всю эту историю с карантином придумал не столько из опаски, что заразятся другие студенты, сколько для того, чтобы дать себе время разобраться в ситуации. Интересно, а на мне он решил опыт провести? Чтобы проверить, подхвачу я заразу я или нет?
— Ну не огорчайся, — попыталась подбодрить меня соседка, когда я с охапкой вещей в руках спустилась на нижний уровень комнаты. — Держи! Когда тебе грустно, нужно съесть что-нибудь сладкое.
— Благодарю, — ответила я, заталкивая в рот предложенную ярко-розовую мармеладку в форме цветка. — Ой! Воды!
Рот жгло так, словно я съела ложку красного жгучего перца, смешанного с горчицей и сдобренного васаби.
— Прости, — хмыкнула Эрика, наливая мне стакан воды из графина, и вытащила из кармана точно такую же конфетку, только чуть более бледного оттенка. — Всё время их путаю. Вот сладкая.
— Нет уж, спасибо, — выдохнула я, опустошив стакан. — Поверю тебе на слово. Увидимся!
— Береги себя.
