На худой конец, я всегда смогу сбежать за море. Может, открою новые земли. Решив, что граф с королем уже точно вышли из Лабиринта, я на четвереньках поползла обратно. Вид сверху открывался просто изумительный, солнце над садами пересекло зенит и медленно двигалось к горизонту. Слуги, маги огня слабой руки, начинали создавать в воздухе огненные цветы, конечно, они не шли ни в какое сравнение с теми, что творил Ану. Задумавшись об этом подлом многоженце (пусть он хоть только и планировал таковым стать), я не заметила, что куст, на который я опиралась руками, оказался больным и жухлым, стоило мне переместиться на него всем весом, и ветки подломились, гарантируя мне очень болезненное падение вниз. Я падала молча, стремясь успеть сгруппироваться и войти в кувырок, но болезненного падения не последовало. Вместо этого оно замедлилось, и я приземлилась на землю, да так, что даже платье не слишком задралось.
— Так меня еще не пробовали соблазнять, — расслышала я мелодичный голос позади себя и, прежде чем поняла, кому он может принадлежать, проворчала:
— Да кому ты, на фиг, нужен.
Ответом мне стал смех — такой, который звучит, словно прикосновения шелка к душе. Я одернула платье, уже понимая, кто стоит за моей спиной, и присела в реверансе:
— Простите, ваше светлейшество, я не знала, что это вы.
Принц медленно подошел ко мне, изучая мое лицо своими изумительными глазами.
— Так если не ради того, чтобы соблазнить меня, отчего столь прекрасная нимфа упала на меня с небес? — его взглядом, казалось, можно лед плавить, на красивом лице появилась усмешка. Ой, знаю я, что бывает, когда мужчины так смотрят. Именно этот взгляд нас учили вызывать у них. Все мысли напрочь вылетели из головы, а принц все приближался. Выйти из закутка, в котором меня встретил Тавр, должно быть просто, вот только для этого надо как-то его обойти, в голове тут же возникли мысли о кинжалах, но я не была конченой идиоткой, чтобы потыкать ими в принца, пусть даже не наследного, пусть даже он подозревается в измене.
— Я тут мимо проходила.
— Проползала, — деликатно поправили меня.
— Ветка подломилась.
— Подломилась.
— И я упала.
— Упала, — принц откровенно забавлялся, повторяя за мной слова, даже копируя интонацию. Меня это начинало раздражать, а он выглядел очень радостным. Будто ему подарок подарили и он задумался, как содрать упаковку. Я сделала пару шагов назад и уперлась спиной в зеленую стену.
— Спасибо, что помогли, я дальше сама справлюсь! — и я было невозмутимо потопала к выходу, но была остановлена воздушной стеной. Роах неоднократно заставлял меня учиться ей противостоять, и Амир тоже. Секрет заключался в том, что тот, кто стену создавал, всегда упускал площадь от колена до земли и проползти под этой невидимой стеной было очень легко. Тавр тем временем не унимался, кажется, я изрядно задела его самолюбие.
— Кажется, ты забыла о правилах Лабиринта — ты предложила мне себя сама. А теперь отказываешься? — вот теперь в голосе принца звучала обида. А обижать монарших особ лучше не стоит. — Я тот, кого желает все королевство!
— Помолвлена я! Замуж выхожу за графа, люблю его — не могу! Я и тут-то оказалась потому, что решила, что он сюда с блондинкой какой-то зашел, — соврала я без зазрения совести. На самом деле ситуация оказалась мне даже на руку. В глазах принца появилось любопытство:
— Что же есть такого у графа, Маримар, чего нет у меня?
— Я его знаю и… доверяю ему.
Ничуть я не доверяла графу, я вообще никому не доверяла, может только Роману, но и то потому, что у него была своя история, столь яркая и особенная, что ему было не до моей.
— Не стоит доверять Роаху, — произнес Тавр.
— Отчего же?
— Поцелуешь меня — отвечу… — красивые губы принца изогнулись.
— Да раз плюнуть — я подлетела к принцу, поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и нежно поцеловала в губы.
Тот от такого напора даже опешил, но стоило ему попытаться проявить инициативу, меня уже и след простыл. Ну а я что, когда целуешь нелюбимого мужчину — это ничего не значит, и на графе я неплохо потренировалась. У меня больше эмоций будет, если меня щенок в нос лизнет. И хотя принц был убийственно красив, я отыгрывала роль Танцующей леди, не более.
— Как-то не так я себе это представлял, — произнес Тавр. Естественно, когда с юности от поклонниц отбиваешься — забываешь, что такое искреннее равнодушие.
— Ну так что о графе? — я встала подбоченившись.
— Спроси его о Серене, — был ответ.
Поскольку принц более ничего сообщать не собирался, а глаза его снова начали мечтательно скользить по моей фигуре, я быстро нырнула под созданную им невидимую стену и, послав воздушный поцелуй, побежала прочь из Лабиринта.
По дороге мне поступило несколько неприличных предложений. Я либо отвергала их вежливо, либо, если предложения были слишком настойчивыми, давала мужчинам то, что они за свое хамство заслуживали, — хороший удар в челюсть. Как говорил Фири: «То, что было в Лабиринте, остается в Лабиринте».
