От увиденного подурнело настолько, что я едва справилась с приступом подкатывающей тошноты. Попыталась встать на ноги, но тут же упала на колени. Все-таки тело пока еще слушалось с трудом. Хорошо, хоть меня совсем не парализовало, да и эффект от яда оказался кратковременным. Но о дальнейшем передвижении пока и речи не шло. Хотя куда теперь торопиться? Нападать на меня уже некому. Николетта сюда сунуться не рискнет, а монстры уж точно все кончились. Надо бы не забыть сказать спасибо Уне, если когда-либо еще встретимся. Пусть я так и не поняла, каким образом у меня получилось воспользоваться магией, но это уже и не так важно. Жива, и хорошо. Правда, чувствовала, что мне теперь в ближайшее время не хватит сил и шарик световой создать.
Мои размышления прервало пение. Завораживающий женский голос выводил чарующую мелодию. Чудилось в ней что-то знакомое и даже родное, но при этом ни разу не слышанное. Да и сама песня будто бы звучала внутри меня, а не снаружи.
А потом появилась она. Странно, темнота скрывала силуэт поющей, в неверном свете гаснущих изумрудных искорок я видела лишь лицо. Немного кукольное, будто бы фарфоровое, с идеально правильными чертами. Глаза у незнакомки были закрыты. Но она, похоже, и так прекрасно ориентировалась тут – приближалась ко мне.
То ли настолько очаровала меня мелодия, то ли сказалось тормозящее действие яда, но я слишком поздно поняла, что приближается ко мне нечто жуткое. Последние искорки света обрисовали гигантского паука. И виденное мною прекрасное лицо покачивалось на длинной изогнутой шее подобием маятника. Я чуть не задохнулась от сдавившего ужаса!
Искорки исчезли совсем, но зато замерцали пятна слизи на стенах, озаряя туннель мутно-зеленым светом. На «лице» паука открылись глаза. Абсолютно черные, без зрачков. Песня стала настолько громкой, что аж в ушах зазвенело.
– Не приближайся, – сипло прошептала я, пытаясь хотя бы отползти, раз даже встать не могу.
Пальцы нашарили покореженный небольшой металлический штырь – обломок одной из решеток. Быстро оборвала им первую же метнувшуюся в меня толстую нить липкой паутины. От последовавших уже не получилось так просто избавиться. Еще немного, и я бы совсем запуталась. Медлить было нельзя. Едва паук приблизился на достаточное расстояние, я изо всех сил ударила его штырем по «лицу». Раздался оглушительный, леденящий до ужаса визг. Монстр замотался от стены к стене, размахивая длинной шеей, словно пытаясь избавиться от источника боли. Несколько ударов, и «лицо» бессильно повисло, омертвев.
Я тоже времени даром не теряла. Трясущимися руками отдирала от себя паутину, пригвоздившую к полу. И я уже почти с ней справилась, еще чуть-чуть, и смогла бы встать. Но совсем обезумевший от боли и, похоже, теперь ослепший паук случайным мощным ударом отбросил меня к стене. Неслабо ударившись головой, я только чудом не потеряла сознание. Перед глазами все плыло, и мой противник казался теперь хаотичным размытым пятном, которое, мельтеша, приближалось. Сжав слабеющими пальцами враз потяжелевший металлический штырь, я кое-как поднялась на ноги.
Паук не видел меня, но таким тварям зрение, скорее всего, и не особо-то было нужно. Снова оглушительно завизжав и расшвыривая во все стороны комья паутины, он рванул вперед. Прижавшись спиной к стене, чтобы не упасть, я выставила перед собой штырь.
Паука от меня отделяло буквально полшага, когда монстра буквально смяло метнувшейся искристой волной. Зародившийся визг в то же мгновение оборвался, нещадно задавленный. Громадную тварь немыслимым образом скомкало до размеров футбольного мяча, который мгновенно осыпался прахом.
Уже не держась на ногах, я сползла по стене. Но на полу оказаться не успела – Савельхей подхватил меня на руки. Почему-то бледный, словно чего-то испугался. И такой… родной. Разве так бывает? Мы же друг другу никто. Ведь никто?
– Я боялась, что ты не придешь, – прошептала я. Слова дались с трудом, улыбка так вообще отдалась болью.
– Не говори ничего, береги силы. Потерпи немного, сейчас мы выберемся отсюда.
– Но там… Николетта и остальные… они… ты ведь не отдашь меня им? – мой голос дрогнул.
– Я не отдам тебя никому, – его губы ласково коснулись моего виска. – Никому и никогда.
– Уня! – позвала я, тщетно вглядываясь в окружающую мглу. – Унь! Ты здесь? Мне поговорить с тобой надо! Очень!
– О чем? – раздался издалека его немного сонный голос. – О том, что ты своим всплеском магии только чудом не снесла половину академии?
– Так ты мне объясни, как этой магией пользоваться-то!
Уня что-то ответил, но его слова заглушил другой голос. Знакомый, басовитый, недовольный. Его угрюмое невнятное ворчание заполнило собою всю окружающую мглу, эхом отдаваясь со всех сторон и буквально выталкивая меня из сновидения.
По мере возвращения в реальность бубнящий голос стал четче, и я могла уже разобрать слова.
