Бессмертие — прекрасный аргумент в бою, на эшафоте или на войне. Но очень, очень плохой помощник при встрече со старой ведьмой на узкой тропинке. Ибо Ядвига так проклянет — через все бессмертие геморрой пронесешь! А то и простатит с импотенцией. Бабуля у меня скора на расправу. Решит, что навьему дому нужен перерыв от деторождения на пару тысяч лет, и все, каюк.
— Фрида, ты только не расстраивайся. Это пройдет. Пара-тройка веков, и бабуля обязательно остынет, вернув ему трудоспособность. Мы, Ягини, вообще незлопамятны.
— О чем ты, милая?
— О своем, о девичьем. Принеси мне из спальни зеленый сарафан с белой вышивкой, будь добра.
Великая Макошь, слава тебе, что, отправляясь на практику, я выложила из потайных карманов любимого сарафана почти все инструменты. Оставила только зелье быстрого роста — отличный бонус в лесу, и зачарованную булавку, в металл которой «вшит» маячок-транслятор.
Такие приятные мелочи поставляли мольфары, с поклоном прося приплода своему народу. Мы этим приплодом их охотно снабжали: красное полусухое, выменянное у бесов на еду, поднимало демографию лучше любого зелья. Только за последний месяц гуцулы приходили трижды, прося двух уважаемых жриц протестировать первый молочник с бесконечным содержимым. Хитрые колдуны научились дистанционно сдаивать чужих коров прямо в кувшин и притащили изобретение нам, в надежде, что за свежее молоко мы их хорошенечко зачаруем на долгожительство.
Дверь палаты приоткрылась, но вместо богини на пороге зияла пустота. Я прислушалась.
— Ничто не выдавало в Штирлице советского шпиона, окромя того, что застрелил он Мюллера, — хмыкнула тихонько.
Спущенной с кровати руки коснулась скользкая прохлада. По обнаженному предплечью заскользило чешуйчатое тело, и милый змейчик ловко заполз на одеяло. Лоснящаяся кожа отливала золотом, в умных глазах светился немой вопрос.
— Я в порядке, дружище, — пальцы погладили змея по головке. — Сам как?
Полоз свернулся калачиком, демонстрируя крошечные швы на пузе, и активно забил хвостом, выражая обидное негодование. Хи-хи, такой умилительный, когда маленький. А Фрида все не идет и не идет.
— Надо выбираться отсюда. У меня доклад по деонтологии горит, не время бока отлеживать. Только одежду дождусь и линяем на волю, ага?
Змей заинтересованно выгнул ресничный нарост и скользнул под одеяло. Влажный хвост пощекотал ребра, невесомо тронул грудь и спустился куда-то к бедрам. Я поежилась от сомнительных ощущений: нижнюю рубашку содрали вместе с порванным сарафаном. Поэтому… Хм, хм. Вот так гораздо приятнее.
— Мне жарко, — пожаловалась я на теплую магию, коконом обвивающую тело. Жар растекался по животу, переползая выше, и тут же стекал вниз к коленям. Хоть одеяло спихивай на пол. Интересно, что он там творит? Почему-то страшно зачесалась грудь.
— Зайди, погляди сам, — мягко раздалось из коридора. — Славушка, тут Костик не хочет тебя беспокоить. Закутайся в одеяло, пожалуйста.
И помри от жары? Фрида влетела в комнату, бережно прижимая к груди мой сарафан, и пытаясь тылом открыть пошире дверь. Вслед за ней нерешительной поступью в палату вошел навий царевич, таща в руках корзинку, полную бабушкиных зелий. Надо же, даже не побитый. Только под глазами залегли темные тени, и движения слегка нервные.
— Госпожа Ядвига просила передать. Сказала, сама разберешься, — категорично рубанул Константин, со звоном опуская поклажу на тумбочку, и тут же устремляясь на выход.
Фу, выглядит бодрее, чем я, аж противно. Богиня печально покачала головой и принюхалась.
— Ой, а чем это пахнет?
«Жареной змеятиной», — сумбурно подумала я, криво улыбаясь подруге.
Под одеялом горел пожар. Хотелось почесать разом все: ноги, руки, живот, поясницу. Наглый гад устроил мне пекло! Ну-ка проваливай из моей кровати, скользкий тип, если сам еще не запекся в собственном соку.
— Ничем. Ребята, уйдите, пожалуйста, мне срочно нужно… Гхм, встретимся в коридоре.
— Славушка, да ты вся горишь, — ахнула богиня, прикасаясь к одеялу. На ее вздох у самых дверей встревоженно обернулся Кощей.
Мгновенно преодолев расстояние до кровати, еще живой мертвец закопался в корзинку, зло бурча под нос названия. Цари нави мало смыслят в зельях, но колдуны отличные, поэтому без труда отличат настой болиголова от боярышника. Только сейчас требуются не лекарства, а возможность выпнуть из-под одеяла охамевшую змеюку. И не надо мне в этом помогать!
Словно почуяв намерения заботливых «лекарей», Полоз мгновенно перебрался на грудь и свернулся в маленький калачик, стремясь остаться незамеченным. Но удача резко ему изменила. Начхав на мое сопротивление, Фрида потянула теплый угол и откинула кусок одеяла, обнажая плечи.
— Здрас-с-с-сти, — широко, как родственник из Одессы, улыбнулся змей.
— Мама! — взвизгнула богиня, отпрыгивая в сторону.
— Не поминай богиню вс-с-суе, — укоризненно прошипел Арсений, стекая на пол.
