— Не изымалась, — с сожалением ответил Рарог. — Сегодня доподлинно известно, что все иностранные студенты состоят в активной переписке с родственниками. Зафиксированы неожиданные коалиции для побегов: эльф дважды покидал территорию с Русланом и Амирой по очереди, Яга отлучалась с юхвой, змей сбегал сначала с Кири, потом с богиней любви, Хозяин леса настойчиво уговаривал на самоволку Тэли, но успеха не возымел. Фрида, Плеко и Тристан также сбегали в одиночестве. Яга и Полоз повторно уходили по официальной просьбе их опекунов.
— Начните с одиночек. Что Кощеи?
— Требуют приставить к сыну свою охрану. Попечительский совет против, боятся влияния дома нави на студентов и преподавателей.
— Кощеям отказать, — ректор на мгновение замешкался. — Попечителей успокою, тревожиться им будет не о чем.
Огневик тяжело вздохнул, звучно бряцая медными доспехами. Сверившись с бумагами, Рарог неуверенно спросил:
— Приказ об отчислении уже заверен?
— Так быстро даже приговор на расстрел не подписывают. Не забывай, мы в первую очередь бюрократическая организация, а потом уже учебная, колдовская и международная. Оборону, опять же, надо наладить, чтобы Калистрат нас под стенами здания не похоронил.
— Жаль Константина Калистратовича, — в голосе духа послышалась непритворная горечь. — Бессмертия лишился, прежних сил тоже, даже диплом не получит.
— Учебная программа факультета пограничников не предназначена для смертного колдуна. — Похолодел ректор. — Пусть живет без образования, но, подчеркну, живет. Лучше, чем скончается на ближайшей практике.
— Зачахнет он вне Приграничья.
— Не говори ерунды. Создания, вроде нас, страшатся остаться без стихии. А людям дороже всего жизнь, даже если они человеки только наполовину. Останется на поддерживающих зельях, как Мария.
— Маша в заложниках у Мары, — возразил Рарог. — Половину души продала, чтобы выжить в темном царстве.
Вместе со скоропалительной свадьбой в нави проводится ритуал: невесту представляют Маре как мать будущего наследника, платят частью ее души в обмен на право жить посреди навьей гнили и рост колдовских сил. Примет ли Мара такую жертву от младшего Кощея? Сомневаюсь. Теперь его наследник неинтересен Смерти, душу Костика просто сожрут целиком.
— Обживется в мире людей. Пусть собирает вещи, — ректор закончил спор, отпуская подчиненного.
Единственный раз с начала года я поступила здраво, по-взрослому: пошла к Рарогу и показала ему перстень, признавшись в способе получения улики. Дядька со стоном схватился за голову, случайно уронив стопку учебных папирусов. По уму меня и Константина следовало взять под стражу, но Кощей ожесточенно паковал сундуки, а от моего взгляда дядькин запал потух.
Выматерившись всласть, дух огня приказал молчать о случившемся и забрал пустой перстень, взяв обещание не мстить эльфу. На сегодняшний день травить меня спорыньей можно, обыскивать комнату иноземного принца — нельзя. Понятные правила, от которых стало тошно и захотелось кого-нибудь убить. Заметив мои искривленные усмешкой губы, Рарог поблагодарил и туманно пообещал взять Тристана на заметку. Вычистив кабинет от подслушивающих заклинаний и предметов, он признался, что мы как никогда вовремя нашли перстень. Равнодушно кивая, я вышла вон. Незамеченная родонитовая бусина осталась лежать в горшке с каланхоэ.
«Яга, — догнало меня в спину. — Новогодний бал академии состоится в канун праздника. Твои родители приглашены, и сама приходи».
Издевается, не иначе. Чердачная дверь из черного дуба запиралась на два живых замка: первый раскалялся от прикосновений, второй начинал верещать подобно сирене. Врезав обоим поперек дужки, я вышла на крышу академии, устало сползая вдоль каменной трубы. Внизу домовые украшали сад наколдованным снегом, придавая цветам трогательный, хрупкий вид.
— Тридцать шесть картей четырех мастей, расскажите мне всю истинную правду, что ожидает бубновую… трефового короля.
Карточная колода рассыпалась веером по холодному кровельному железу. В день зимнего солнцестояния начинается чертово время — период до конца святок, когда люди и колдуны гадают даже на валенках, чтобы одним глазком заглянуть в будущее. Сегодня девицы начинают шить свое приданное по старому обычаю, а я обязана сшить себе поневу. Каждый год шью и выкидываю, чтобы свататься не приходили.
До этого карты говорили только о бубновой даме — мне самой. Судьба других настоящую Ягу интересует слабо, лень доставать карты. Будущее трефового короля — мужчины с темными волосами и черными, как ночь, глазами — выглядело крайне незавидно.
— Какая ерунда, — я перемешала колоду, сердясь на себя.
Выпадала ему скорая дорога с бубновой дамой и пустые хлопоты, от которых сердце не желает находить покой. Шесть карт пиковой масти на руках — дальше гадать нельзя, слишком мрачная судьба. Беспокойство пикового короля, злость пиковой дамы и скорый сердечный разговор, омраченный плохой новостью.
— Не пытай Долю, — тихо сказали сзади.
