Первые закатные лучи осветили блестящую поверхность снега, рассыпавшуюся на мириады огней. Восторженные берегини с хохотом упали в искусственный сугроб, насмешничая над летавцами, брезгливо поджимающими лапы. Константин удовлетворенно вздохнул, поднимаясь на ноги, и с нежностью улыбнулся всему Приграничью. Его никто не гонит, но и оставаться дальше нет смысла.
— Прощай, Ярослава Яга. Может, через полгода найду цветок папоротника и приду повидаться.
— Зачем искать, — я небрежно вынула из волос бутон. — За избушкой растут. Держи.
Склонившись над цветком, Кощей совсем по-хулигански поцеловал его лепестки, согрев мои пальцы дыханием, и, не оглядываясь, ушел. Когда дверь захлопнулась, из моих глаз потекли злые безутешные слезы, смешиваясь с облачками пара, вырывающимися изо рта. Я спрятала лицо в ладонях, стеная от горя, рвущего сердце в хлам, и отчетливо поняла, почему Ягиням нельзя влюбляться.
— Помогите! По-мо-ги-те! — надрывался пронзительный голос где-то на границе слуха.
Истошно крича, по лесу катился ворох пламени, сияя холодным огнем. Докатившись до опушки, сгруппированный комок выпрямился, оказавшись худой страшненькой девицей, и ринулся к просвету между деревьями. Горящие волосы уродливой девушки ярким факелом разгоняли предрассветную тьму.
«Помогите!!», — она завизжала из последних сил, слепо не разбирая дороги. Густая желтая поросль кленов встала стеной перед беглянкой, отрезая путь к долгожданному спасению. Сумасшедшее заорав, девушка ломанулась напролом, раздирая обветшалую высушенную плоть собственного оголенного тела. Напоровшись легким на острый сук, она невольно застыла, продолжая кричать сорванным горлом.
— На помощь, — сухие губы тихо шевельнулись. Девица с силой зажала себе рот, прислушиваясь к чаще.
Услышав, как хрустнула ветка, бегунья истерично всхлипнула. Нет-нет-нет, она почти успела сбежать! Нервно дернувшись, девушка вздрогнула — хруст повторился. Тонкий прутик под ногой сломался трижды, и горящая некрасавица почувствовала небывалое облегчение. Погони было не слышно.
Может, ей повезло, и
— Ку-ку, — издевательски раздалось сверху.
— А-а-а-а! — завизжавшая азярница дико подпрыгнула, ощутив, как оборвалось давно мертвое сердце.
Впервые за много лет голова заболела физически от нахлынувшего ужаса. Девушка громко заплакала, ясно осознавая свою участь — стать зверем на загонной охоте, присоединившись к своим соплеменницам. Не видя врага, она замахала кулаками, пытаясь пробиться силой сквозь густой кустарник. Хлесткий щелчок громом догнал азярницу, наградив ее вспышкой боли.
Сломанные ребра затрещали, заставляя девицу взвыть от страха, но удар невольно придал ускорение. Ломая голеностопы, нежить выкатилась на поляну, продолжая неистово звать на помощь. Сзади досадливо цокнули языком:
«Гребаная тварь», — чертыхнулось
«Помогите!!»
Вопль одуревшей от страха женщины вырвал меня из глубокого сна. Рывком сев на постели, я протерла глаза, отгоняя туманную муть. Ресницы слиплись от влаги, характерной для детей или слабонервных девиц, поэтому первой целью стал умывальник.
— Странный сон.
Умытое лицо защипало от ледяной воды, напоминающей рябую гладь вечернего озера. Загнанное дыхание зверя продолжало мерещиться, словно в углах моей ванной еще минуту назад кто-то оглушительно кричал. Запустив руку в волосы, я бездумно вынула последний лепесток космеи. Такие сны даром не снятся. Была не была.
— Лепа во поле, чаровна на свету, смертельна во пруду, — я заткнула раковину, наполняя ее на палец.
Розовый лепесток, опущенный на безмятежную поверхность воды, медленно закачался лодочкой. Сделав оборот вокруг оси, импровизированный кораблик повернулся снова, и еще, разгоняясь без малейших усилий, как будто кто-то изо всех сил дул на его вытянутый конец. Превратившись в торнадо, лепесток разгонял круги на воде, превратив мое отражение в кривое, ломаное, уродливое лицо с тонкими губами, перекошенными от ужаса.
— Ну ё-моё!
