Джен вздрагивает, отводит глаза и слегка, еле заметно выпячивает нижнюю губу — она так всегда делала в детстве, когда на меня дулась, и хотя мы давно выросли, привычка осталась. Вот только поводы для обид изменились.
— Мне было слишком стыдно. Ты говорила такие неприятные вещи… О том, какие парни мне нравятся… это было честно, но слишком больно слышать.
Сестра снова переводит взгляд на меня и смотрит пристально. Очень серьезно и отчего-то очень по-взрослому. Я никогда еще не видела у нее такого выражения глаз. И губы… я была не права. Теперь они плотно сомкнуты. Упрямо — и это тоже какая-то совсем новая Джен.
— Ты просто попала по самому больному, Эм. Понимаешь… я до сих пор не могу выкинуть из головы тот бокал.
— Какой еще бокал? — удивляюсь я и тоже сажусь в постели, накидываю одеяло на голову и плечи, как плащ.
— Бокал, забытый на столе. Я… хотела извиниться. Перед ним.
— Перед бокалом?
— Ну хватит, Эм! Ты знаешь, о ком я говорю. Я… решила остаться после лекции, чтобы сказать… что это было очень глупо, и я не хотела его обидеть.
Джен замолкает, пряча под ресницами свои собственные жалящие воспоминания.
— А он?
— А он даже не стал слушать. И взгляда не оторвал от своих дурацких бумажек. Сказал, что если есть дополнительные вопросы по лекции, любой студент может приходить на консультацию в приемные часы. Консультация раз в неделю. Расписание на двери факультета.
Бедная Дженни. Теперь ясно, что ее так грызло все это время.
— Понимаешь, Эм? Для него я теперь обычная студентка. А я… потеряла друга по своей глупости. И признаюсь тебе честно. Никогда бы не подумала, но сейчас… мне жутко не хватает того взгляда, которым он смотрел на меня когда-то.
Она всхлипнула и улыбнулась сквозь набежавшие слезы.
— Дженни…
— Вот такая дура твоя сестра. Ты была права.
Я с горячностью возразила:
— И ничего не дура! Просто ты… слишком романтичная. Слишком мечтательница. Ну и временами не думаешь о том, что говоришь. А Олав… он обязательно оттает! Вот увидишь. Будешь с ним так же мило щебетать, как всегда — и непременно оттает! Он же тебя…
Джен вздрогнула и перебила.
— Нет! Не говори этого, пожалуйста. И разговаривать я с ним больше не буду. Близко не подойду.
— Почему?!
— Потому что… он теперь обязательно подумает, что я начала к нему внимание проявлять только из-за того, что он теперь «особенный». Раз стал преподавателем. Что только поэтому я на него посмотрела. Ты знаешь, как девчонки про него шепчутся? Я слышала. Чуть не прибила идиоток. Мол, неженатый, из хорошей семьи, да еще милый такой… завидный жених, надо брать, пока не перехватили… Студентки же вечно мечтают о преподавателях. Олав… он обязательно подумает… что я тоже из таких. Поэтому… нет. Даже на лекции ходить не стану. В конце концов — зачем еще нужна сестра-близнец? У тебя все спишу. Ты же не станешь вредничать, да?..
Она украдкой вытерла ресницы и снова улыбнулась. А губы дрожали. Моя любимая глупая младшая сестренка. Которая никогда в жизни ни в чем не знала отказа. Это, наверное, первый раз.
А потом мне подумалось… что кажется, мы обе сейчас в первый раз страдаем из-за парней. Одновременно.
Но ничего — страдания Джен когда-нибудь закончатся. Мои — только начнутся. Но я об этом не собираюсь думать, иначе эта боль просто сломает меня изнутри.
Джен внимательно посмотрела на меня, и я постаралась принять невозмутимый вид. Уж не знаю, насколько это получилось.
— Прости меня, Эм. Я выбрала чужие уши, чтобы пожаловаться — не твои. Как я могла так поступить! Ведь ты же моя совесть. Мое зеркало. Ты всегда меня видишь без прикрас и честно говоришь об этом. А я… вчера не очень хотела на себя смотреть. Было слишком стыдно.
И мы снова замолчали. И просто смотрели друг другу в глаза. Две половинки. Связанные с рождения такими крепкими узами, крепче которых быть не может. Мой самый близкий человек.
Я тоже улыбнулась — через боль, через грызущую тоску, через страх и неуверенность в завтрашнем дне. Ведь что-то же все равно останется неизменным.
— Сестренка, ты не представляешь, как я тебя люблю! Вот такую, какая есть.
— Я тебя тоже. Улитка Старшая, а давай больше никогда-никогда не ссориться? Мне ужасно не понравилось.
— Давай! — согласилась я, с нежностью глядя на Улитку Младшую.
Когда мы спустились завтракать, на меня все пялились. Еще бы — такой переполох был в Академии с моим исчезновением.
По счастью, Джен уселась напротив и веселой болтовней отвлекала меня от смущения.
Наше идиллическое уединение длилось не долго. Его снова разбила Солейн, которая уже не спрашивая разрешения уселась за наш стол — тоже напротив меня, но бок о бок с Джен. Сестра бросила ей короткое приветствие и тут же снова принялась щебетать со мной.
— Здравствуй, Эмма! Я так рада, что ты нашлась.
Вежливая улыбка на красивых губах, но кошачьи глаза холодные.
Меня пронзила неприятная мысль. Нет, она совершенно не рада.
Глава 20
