Начало 4-го курса. Всем дана "вольная", все ищут хаты. Обычно втроем-вчетвером снималась одна отдельная квартира, а комтаната обычно шла на двоих. Объявлений по этому поводу ни одна советская газета не давала, так как сдача жилья шла в разрез с построением коммунизма. Объявления о вакантной жилплощади писались советскими лэндлордами от руки с бахромой обрывных телефонов и вешались на столбах-заборах, в основном недалече от метро. И вот одно такое объявленьице Хут аккуратно отклеил перед станцией Пушкинская. Хут это Александр Хутиев, обычный курсант 4-го курса, но с изрядной долей авантюризма в своей неспокойной душе.
Объявление гласило: "Требуется надежный человек с биологическим или ветеринарным образованием по уходу за пингвином Адели сроком на восемь месяцев. Оплата договорная, аккордная за весь срок (50% сразу, 50% после моего возвращения), отдельно оговаривается дополнительная оплата корма (даю сразу 100% и до моего отъезда и провожу подробный инструктаж по уходу). Звоните Валентину Николаевичу после пяти вечера".
Прочитал нам Хут эту бумажку. Мы улыбаемся, как-то несерьезно все, ну и подшучиваем естественно: "Хут, ты че, в пингвиньи няньки решил податься? Он тебя заклюет! Знаешь какие пингвины здоровые? Мозги человечьи любят - полярные мозгоклювы. Вот Валентину Николаевичу уже проклевали - смотри какое стремное объявление написал, от него явно Эс-Це-Ха разит" (шизофрения на академическом жаргоне, от первых трех букв sch... ее латинского написания).
А Хут серьезно отвечает: "Мужики, да вы не врубаетесь! Не заклюет он меня - пингвины Адели маленькие, это императорские пингвины большие. Я уже в Фундаменталке был, Бэ-Эс-Э смотрел (БСЭ - Большая Советская Энциклопедия). Да и не в птичке дело, похоже здесь квартира на халяву обламывается. Да не просто на халяву, а еще и с доплатой от хозяина!"
Ну тут мы приутихли. Если хозяин птичку оставляет в своей квартире и дает ключик сроком на восемь месяцев, то у Хута ситуация редкостного везения. Снять хату, да еще с приплатой сверху! Да на таких условиях и за уссурийским тигром поухаживать можно. А вот если птичка "на вынос", то такое и нафиг не надо. Не на Факультете же его держать? Рассуждали мы всем скопом и вслух, вот наверное Боженька услышал наши слова и решил чуть подшутить.
Вечером того же дня Хут позвонил Валентину Николаевичу. Дядька в очередной раз собирался зимовать где-то во льдах, да не один, а вместе с женою! Правда жена вылетала в экспедицию самолетом, а он должен отчалить пароходом на месяц раньше ее. Пингвина своего они оба очень любили и отдавать в случайные руки не хотели. До начала экспедиции они решили устроить месячный испытательный срок для кандидата в пингвиньи бэбиситоры. Если кандидат показывал себя достойно, то ему вручался ключик на восемь месяцев. Если же претендент проваливал проверку, то перед отлетом последней обязанностью жены было подарить птичку Ленинградскому Зоопарку. Еще одним из главнейших критериев подбора кандидата была ленинградская прописка - человек должен был жить в собственной квартире и не посягать на халявное жилье. Хут молча выслушал все условия и сказал, что он по всем критериям подходит, и предложение ему очень нравится. Тогда его пригласили на очное "интервью" с хозяйским чаем и Хутовскими документами. А какие у курсанта документы, кроме военного билета? К тому же Хут был родом из Сочи, и проканать за ленинградца с квартирой было невозможно.
На следующий день Хут явился по указанному адресу. Хозяева показали Сане пингвина, у которого оказалось звучное еврейское имя Айсберг, заварили чаек и начали допрос. Хут честно показал свой Военный Билет, а вот дальше его понесло, как Остапа Бендера. Он заявил, что учится в Военно-Медицинской Академии на Ветеринарном Факультете. (По-моему такого факультета и во времена Виллие не существовало). Специализируется на собаках, морских котиках и птицах (!) в основном из семейства ястребиных, ну и голубям в придачу - для секретных программ Советской Армии - мины ставить, да ворон с радарных решеток гонять, плюс голубинная почта. Так что лучшего кандидата для их питомца им не найти. Адрес его в военном билете не пишется, но что бы развеять все опасения, он просто приглашает их к себе в гости на ближайшее воскресенье. И без зазрения совести называет адрес одного курсанта-ленинградца из своего отделения. На том и порешили.
