Входная дверь с грохотом захлопнулась, сообщив, что Лиораэль ушел. Отжав волосы, она накинула халат и отправилась варить кофе, параллельно размышляя, что наденет вечером. Приготовила нехитрый завтрак, вышла на балкон, собираясь насладиться тостом с ветчиной, и уронила поднос…
– Вы? – свой голос она не узнала. То ли хрип, то ли писк.
Гордон Деналь собственной персоной стоял у нее перед носом. Ее ночной кошмар. Чудовище без совести и принципов. Чистенький, отглаженный, причесанный. В накрахмаленной рубашке и черном камзоле с вышивкой. Убийца. Пленник Иллая, за которым в Сейгарде должен был следить конвой, а руки – венчать блокирующие магию браслеты. Облокотившись о перила, он курил сигару:
– Успокойтесь, принцесса. Я не причиню Вам вреда.
Секунды ей хватило, чтобы прийти в себя:
– Убирайтесь! Считаю до трех.
– Ну поджарите Вы меня, – Деналь не сдвинулся с места. – Легче станет?
Пламя рвалось наружу:
– Станет!
Подумать только. Ему наглости хватило явиться к ней домой!
– Кассея, я здесь, чтобы поговорить. Мне пришлось попотеть, дабы усыпить бдительность солдат Вашего брата. Как – то, быть честным, я не рассчитывал, что придется все утро топтаться на улице, пока Ваш эльф не отправится по своим делам. Через полчаса меня хватятся.
– Поговорить? О чем? О том, как на глазах у Иллая Вы убили Манделу и наших сестер? Или о том, как Ваш сын превратил меня в монстра?
Гордон потушил сигару и наклонился, собрав на поднос осколки разбитой посуды. Шепнув бытовое заклинание, убрал кофейные лужи на полу, развеял куски несостоявшихся тостов:
– Вы мне, конечно, не поверите, но гибель маленьких принцесс – трагическая случайность, которая не дает мне спокойно спать по ночам.
Огненную сферу она держала наготове:
– Да неужели? А война, которую Вы принесли на наши земли, тоже случайность?
– И без меня знаете ответ. Война была неизбежна. Неизбежна и сейчас. Ваш брат понимает, что скоро Винсент поведет войска на Эльсинор, поэтому и решился ударить первым. Шесть лет назад я поступил так же. Иллай защищает свой дом, я сражался за свой. В том, что Шантилар плохо подготовился к битве, нет моей вины.
К сожалению, Деналь не лгал. Отец рассчитывал на помощь кессарийцев, а потому не стал искать других союзников. Обратись он к правителю Фьяльки, который давно точил зуб на Килденгард, вместе они бы стерли армию Гордона в порошок.
– Вам напомнить, что Вы согласились напасть на свой, как Вы изволили выразиться, дом ради спасения собственной шкуры?
Год в безмолвной башне не сломал мерзавца. Ранение, плен не стерли с губ ухмылку. В синих глазах не погас блеск превосходства.
– Мой сын не способен править. Он глуп, самонадеян и легко поддается влиянию. На троне фактически сидит герцог Аревальди. И если я Вам кажусь негодяем, Вы просто не знакомы с этим типом.
– Что Вам нужно от меня?
Из кармана камзола он достал треугольную печать со специфическим рисунком:
– Вот. Это моя попытка искупить свою вину… И взятка.
Кассея вздрогнула:
–
Семейная реликвия Деналей? Знаменитый артефакт, позволяющий забирать души из садов Накиры?
– Он самый. Не обольщайтесь, там остался один заряд. Эртель Стоун умеет пользоваться этой штуковиной. Просто назовите ему имя. Я бы остановился на одной из Ваших сестер, но выбор за Вами.
Эрхмангор изготовил Тристан Фойре, некогда лучший артефактор света, по случаю свадьбы Гидеона Деналя, прадеда Гордона. Это был прорыв, ведь подарить человеку вторую жизнь не под силу даже некромантам вроде Стоуна.
Воскрешения, которыми занимался Эртель в Килденгарде, проводились исключительно с разрешения короля и с использованием сего странного треугольника, существующего в единственном экземпляре, ибо самого Фойре убили на дуэли через неделю после того, как он прославился на весь континент своим изобретением.
По иронии судьбы, ему Эрхмангор не помог. Бабка Тристана родилась во мраке, а у демонов, пусть и полукровок, как известно, нет души. Есть только тень.
– И что же? Вы последний заряд не потратите на покойного брата?
Деналь брезгливо сморщил нос:
– И не подумаю. С его легкой руки мать Фредерики сгорела в пожаре.
– Ну так верните ее.
– Марисса была набожной женщиной. Правильной. Она никогда мне этого не простит. Берите. Артефакт не кусается и я тоже. Он Ваш.
При ближайшем рассмотрении Эрхмангор оказался обыкновенной железкой с очень искусным магическим плетением, которое, увы, почти потухло. Некоторые артефакторы пытались создать нечто подобное, но их попытки не увенчались успехом. Пожалуй, Каталина смогла бы повторить триумф Фойре, если бы для Берлейн предложение скопировать чью – то работу не было сродни оскорблению.
– Вы сказали, что это взятка…
Держать поднос Гордону, очевидно, надоело, и он водрузил его на стол:
– Завтра мы выступаем на Килденгард. В результате я уверен. Народ поддержит меня, а я, в свою очередь, откажусь от трона в пользу дочери, как и обещал Иллаю. Однажды Фредерика станет хорошей королевой, но в данный момент она слишком юна и невинна. Знать ее с потрохами слопает и костями не подавится.
