Теперь, когда гнев ее немного поутих, Кассея не могла назвать план Иллая откровенно провальным. Пока, на правах старшего, на троне восседал Альберт Деналь и кушал тарталетки, обильно запивая их вином, Гордон, как младший, но более одаренный интеллектом брат, крутился словно белка в колесе, дабы Килденгард процветал. После смерти Альберта именно Гордон должен был унаследовать престол, но Винсент позорно сбежал с поля боя, позволив Иллаю пленить отца, и провозгласил королем себя.
Газетчики писали, что за год недовольство простых людей властью достигло апогея. Бедняки еле – еле сводили концы с концами, наблюдая, как приближенная ко двору элита купается в роскоши, от рассвета до заката разгуливая по балам и приемам. Вероятность того, что, едва Деналь появится на горизонте во главе армии Иллая, простой люд сам примется штурмовать дворец, где поселился Винсент, а вояки арестуют своих генералов, после чего все это безобразие поддержат, была крайне высокой.
Ход мыслей Гордона она уловила:
– Иллай не позволит Вам перебраться в Килденгард и править вместо дочери. Вы вернетесь в Эльсинор и остаток своих дней проведете под охраной.
– Не вместо нее. Вместе с ней. Вы же своими глазами видели эту трепетную лань. Ей нужен мудрый наставник. Тот, кто ей всегда подскажет, где друг и соратник, а где волк в овечьей шкуре. Кому стоит доверять, а с кем лучше держать ухо востро и кинжал за пазухой.
Разумное зерно в его словах, конечно, было. Фредерика не училась в академии, не воспитывалась как наследница престола. Вместо этого долгие годы девчонка прозябала в Форте Грез, куда ее любезно отправил король Альберт, пронюхав, что его брат собирался официально признать ребенка, рожденного от служанки.
Сам Деналь же пребывал в полнейшей уверенности, что его дочь погибла в пожаре вместе с матерью. Если бы Сианна Балиоре не сбежала из форта, прихватив с собой с десяток магов, отбывающих наказание за то, что когда – то они потеряли контроль над силой, Фредерика так и влачила бы там свое жалкое существование.
– Неужели я похожа на человека, который продастся за бирюльку? – Кассея бросила Эрхмангор на поднос, скрестив руки на груди. – Я не стану просить брата даровать Вам свободу.
– Вы похожи на сообразительную девушку, принцесса, и Вы знаете, что я прав. Какой – нибудь прохвост опоит Фредерику приворотным зельем, а потом затащит под венец и сделает ей детей. И все. Килденгард перестанет быть союзником Эльсинора. Начнется новая война.
– Кто – кто, а Вы у нас, помнится, имеете особый опыт по части приворотов.
Бить его по больному оказалось неожиданно приятно. В синих глазах сгустились тучи, но Гордон сумел сдержаться и не пронзить ее молнией:
– Посмотрел бы я на Вас, окажись Вы в такой ситуации. В юности Стоун был бабником и алкоголиком. Матерился, как сапожник, постоянно приходил домой с разбитой мордой и учился с три на два. При этом Каталина предпочла его. Тут и приворотом не побрезгуешь.
Как женщина Кассея понимала выбор Берлейн. Этот мистический флер Эртеля… Интриговал, что ли. Притягивал девичьи взгляды.
– Слабое оправдание.
– Не спорю, – Гордон покосился на часы. – Мне пора. Эрхмангор Ваш. Какое бы решение Вы не приняли.
Портал он открыл с поразительной легкостью, подтвердив ее догадку. Под рукавами его камзола не скрывались блокирующие магию браслеты. Главное условие его относительной свободы.
– Стойте! Как Вы избавились от браслетов?
Деналь криво усмехнулся и невинно пожал плечами:
– Стянул у Вашего брата ключ.
Даэр’аэ сидел напротив, нетерпеливо вращая на пальце перстень. Приятный океанический бриз гулял по кабинету дракона, играясь с занавесками. Из окна открывался лучший во всем Сильвенаре вид. Только вот Феанору было совсем не до созерцания красот. Услышав адресованный ему вопрос, он едва не захлебнулся кровью, поданной слугами в утонченном хрустальном фужере, и заляпал новенький жилет, который сшил для него не самый бюджетный портной:
– Р’гар, у тебя крыша, часом, не поехала?
Мало того, что не дал ему толком пообщаться с сыном и выдернул его из Сейгарда, прислав весточку, мол, обещанные драконы готовы отправиться в Авалькину, так еще и…
– Именно! Драксу! Чувствуешь разницу?
– Нет, – зрачки Даэр’аэ сузились, приняв вертикальную форму. Прозрачный намек на то, что король Сильвенара теряет терпение. – Не чувствую! Элларинаэ, я, по – твоему, идиот? Не понимаю, к чему приведет этот шаг? Я был первым, кто с пеной у рта доказывал Араксу, что возрождение ремесла драконьих всадников – скверная идея, но у меня нет выбора. Нет его!
Феанор, конечно, летал на драконе. И не раз. Вернее у него в когтях. Но одно дело Уль’д’раксис, другое – Р’гар, который на полном серьезе предлагал ему стать своим всадником! Эльфу! Мужчине! Ладно бы на это решился кто – то из принцев или, на худой конец, Бэан’на, но в том, что сам Даэр’аэ скорее утопится, чем позволит кому – то забраться к себе на спину, он ничуть не сомневался.
– Выбор есть всегда.
– Не в моем случае.
