Аста пропустила сей «комплимент» мимо ушей:
– Ты не могла бы убрать лед, пожалуйста? Холодно, как на Фьяльке.
– Думаешь, я это контролирую?
– Прости, забыла.
Она, конечно, могла сама себя согреть, например, пустить легкий огонек по стене, но побоялась поджарить ледышку. Инцидент на балу до сих пор не давал ей покоя. И как только она умудрилась потерять власть над стихией. В академии любой огненный маг ей в подметки не годился.
Соседка обиженно замолчала и вернулась к чтению. Аста принялась распаковывать вещи, параллельно с этим рассматривая свое новое жилище. Необычно. Очень необычно. Стены внутри такие же, как снаружи. Никакой отделки, лишь голый белый камень. Комната была круглой, с двумя небольшими нишами для кроватей, которые тоже имели вид весьма и весьма интересный. Аста даже провела рукой по гладкой поверхности, ибо сначала не поверила своим глазам. Основанием кровати служила огромная белая плита, из того самого камня, по краям украшенная золотыми пластинками с узором. Изголовье было сделано из плиты поменьше, зато золотая отделка была по – истине королевская. Золота в Сейгарде было совершенно неприличное количество. Удивительно, как все это великолепие еще не содрали и не переплавили для нужд короны. Спать предлагалось на «перине» из пушистых мягких шкур, поверх которых накидывалось шелковое постельное убранство. Завершался сей «бутерброд» еще одной шкурой, заменявшей одеяло.
Но было в комнате нечто совершенно особенное. Голые стены были расписаны причудливым узором с мотивами лесной жизни. Птицы, цветы, деревья. Каменный стол и два каменных стула с сидениями из шкур постигла та же участь. Рисунки были невероятно красивы. За спиной скрипнула дверь, оторвав ее от изучения лесных мотивов.
– Вышла. Живо, – голос у принца поломался еще лет в четырнадцать. Глубокий, низкий, с хрипотцой, что усугублялась, когда наследник престола смеялся.
Приказ, как оказалось, предназначался ее соседке. Количество льда на стене увеличились и переползло на пол. Бьянка медленно приходила в бешенство.
– Прикуси язык, Мэйс. Забыл, с кем разговариваешь?
– Бьянка, не беси меня. Сказал же, выйди!
Ледышка показательно зевнула и сладко потянулась:
– Что – то спать захотелось… Да и соседка моя… Устала, небось, с дороги.
Принц засунул руку в карман мешковатых брюк, выудил оттуда какую – то золотую побрякушку с изумрудами и вопросительно потряс ей в воздухе. Побрякушка оказалась браслетом.
Бьянка изучающе прищурилась, но количество льда заметно поубавилось. В глазах ледышки появился какой – то ненормальный, лихорадочный блеск.
– Три минуты, – приценившись, огласила вердикт Бьянка.
Иллай, закатив глаза, сделал вид, что убирает побрякушку обратно в карман.
– Ладно! Пять… На большее не рассчитывай.
– По рукам.
– Пойду расскажу Амалерии, что ее дружочек пристает к новеньким, – получив свою побрякушку, Бьянка схватила со стула тонкий вязаный свитер и ретировалась
Какая удача. В соседки ей досталась клептоманка. Куда уж лучше.
«Приставать» принц к ней не собирался. Совсем даже наоборот. В глазах когда – то доброго, веселого парня сейчас плескалась лютая ненависть.
– Узнала…
Аста кивнула и вжалась в стену.
– Будешь молчать, сохранишь себе жизнь, усекла?
И вот бы ей и правда помолчать, но нет же, рот зачем – то открыла:
– Иллай, послушай…
Мысль закончить ей не дали. Принц со всей силы припечатал Асту к стене, раскаленная рука легла на горло. Теперь она поняла, о чем предупреждал Кейлор. Не будь она огненной, уже была бы при смерти. В черных глазах принца лихорадочно бегали самые настоящие искры, рука обжигала горло. Ей повезло, у огненного даже следа не останется, а вот любой другой был бы и правда почти мертв. Одежда, увы, таким свойством не обладала. Краем глаза Аста заметила, как горит подол ее платья.
– Забудь это имя! Принц Иллай умер в тот день, когда твоя семья предала нас. А потом еще раз, когда ты собралась замуж за сына того, кто своими руками убил его мать и сестер. Знаешь, я передумал. Убирайся отсюда и поскорей, иначе…
Внезапно хватка на горле ослабла. Неведомая сила отбросила принца прямо в окно, которое, естественно, такого натиска не выдержало. Судя по звуку, вылетевший «на улицу» Иллай плюхнулся прямо в воду и страдальчески застонал. Спаситель Асты высунул голову в разбитое телом принца окно и заорал так, что слышно было бы даже в Эльсиноре:
– Через час у меня в кабинете! И скажи спасибо, что я тебя не прибил!
Голос отрезвил ее и Аста подняла глаза. Очень и очень зря. Тот самый хам, по совместительству герцог Рейден Омни, вновь предстал в совершенно неприличном для джентльмена виде. Лучше был бы в саже, но нет, отмылся, как она и советовала, и теперь преспокойно стоял посреди ее комнаты в одном полотенце, обернутым вокруг бедер, и пах на этот раз вполне себе симпатично, хвойным мылом. А что он собственно забыл в женском корпусе, да еще и почти голый? Или тут принято в неглиже ходить?
– Так и продолжите на меня глазеть или хоть спасибо скажете?
– Что? Да как вам не стыдно? Тут и глазеть то не на что.
