Тушеный картофель с мясом, свиная рулька, жаркое в глиняных горшочках, домашние колбаски, блинчики с начинкой и без, а еще пирожки. Румяные, только из печи. О столичной моде на блюда из рыбы или вообще – на исключительно овощные – рыжеволосая повариха точно не слышала. Рука, предательница, сама потянулась к пирожку с мясом, но Аста вовремя себя одернула. Она бы с удовольствием вкусила все, явно с душой приготовленные яства, вот только тонкий стан дался ей неимоверными усилиями. Внешне Аста была похожа на мать, правда та, кроме бледной кожи и роскошной копны светлых волос по сей день обладала точеной фигурой, уплетая при этом точно такие же пирожки и всяческие сладости за обе щеки. А вот Аста пошла в отца и толстела, стоило ей лишь посмотреть на что – то жирное, сочное и непременно очень вкусное, потому последние пару лет ела то, от чего в пору сойти с ума. Овощи на пару, рыбу – белую, тоже на пару и прочие гадости. Но оно того стоило. Винсенту нравились худые барышни, хрупкие словно фарфор, да и в академии худоба была особенно в моде. Повариха же тем временем решила окончательно прикончить Асту, и пока она накладывала на тарелку фрукты, водрузила на стол котелок с мясной похлебкой. Такой наваристой и ароматной, что у Асты чуть слезы на глаза не навернулись от несправедливости. Смерив Асту внимательным взглядом, повариха уставилась на дольки яблока и апельсина, которые Аста аккуратно разложила по тарелке, и запричитала:
– Новенькая? Тощая какая, боги, бледная… Словно сама богиня смерти. Ты что ж это делаешь? Брось ты эти яблоки, картошечку возьми, похлебка вот. C пылу с жару.
– Спасибо, но я не голодна. Мне бы чаю, если можно.
– Можно, конечно! Сейчас сделаю. Звать – то тебя как?
– Астория. Можно просто Аста. А Вас?
Повариха щедро насыпала заварки прямо в кружку:
– Анна. Может блинчик или пирожок? Есть и сладкие, и с мясом…
Сколько надежды было в этом взгляде, но Аста вновь вежливо отказалась и, отстояв свою тарелку с фруктами, направилась к столу. Поставила тарелку и пошла за чаем, а когда вернулась, тарелки уже не было. По залу прошлась очередная волна смешков. Поэтому Аста задрала нос еще выше и гордо села за стол с одной единственной чашкой чая. Ничего. Полезно для фигуры. Худее будет.
Чай был вкусный, с травами и очень уж выраженной сладостью. Не сдалась, значит, повариха и все таки запихнула в чашку ложку меда, пока Аста не видела. Наслаждаться чаем, увы, пришлось недолго. Чай превратился в лед, а чашка заледенела настолько, что Аста с трудом отодрала ее от пальцев. Чашка упала на стол и треснула. По залу прошелся очередной смешок. Виновника долго искать не пришлось. Он и не прятался. Сидел на лавке рядом с Иллаем и злобно сверлил ее ледяными глазами. Такой важный, а стихией – то владел плохо, даже хуже ее соседки, простенький трюк, а лавка вся во льду. Аста почти вышла из себя и уж было собралась метнуть в ледышку огненный шар, но помощь пришла, откуда не ждали. В ледяного мага полетела деревянная ложка, а повариха, скинув фартук, вылетела в центр столовой, словно фурия:
– Ты что вытворяешь, паршивец? Мало вам ваших игрищ у гейзеров? Чуть пол академии не разнесли! Делать нечего, как над новенькой издеваться?
Тетенька серьезно нарывалась. Глаза ледышки озарились крайней степенью бешенства, а лед стремительно пополз в сторону ее единственной союзницы в этих пещерах, но так и не достиг ног поварихи.
Парень свалился с лавки на пол и схватился за голову, из носа пошла кровь. Иллай вскочил на ноги, приготовившись к драке. Пальцы принца горели пламенем, глаза искрились, как вчера в ее комнате. Глянув на корчащегося от боли приятеля, Иллай прорычал:
– Довольно! Или гореть будешь так долго, что сам станешь молить о смерти!
За спиной у Асты равнодушно хмыкнули, но ледышке кажется полегчало.
– Тогда псов своих держи при себе, Мэйсон. Не хочу сегодня остаться голодным.
Голос приятный. Мелодичный. Иллай, бросив на нее еще один, вероятно сотый по счету, полный ненависти взгляд, все же усмирил свой гнев и уселся на место, пока свита поднимала ледышку. Аста развернулась. Высокий, худой, болезненно бледный, словно не спал месяцами, но при этом красивый настолько, что аж зубы сводит. Яркие глаза цвета лесной зелени, черные длинные волосы, убранные в высокий хвост. Форма с серебристыми нашивками. Такой она в академии еще не видела. И заостренные уши. Эльф! Аста собралась было познакомиться, но прозвучал горн, означавший конец завтрака и начало занятий. Красавец меж тем грациозно уплыл в сторону стола с едой и совершенно одухотворенно, словно ничего и не было, изучал ассортимент, пока повариха что – то щебетала, наливая ему щедрую порцию похлебки.
