— Ничего себе! — возмутился Марвин. — А охрана?! Знаешь, как охраняют царей? У них эскорты из бронированных автомобилей, несколько десятков телохранителей в сопровождении, снайперы на крышах, а у некоторых даже боевые вертолеты! Подставить меня решил?! Не выйдет, мистер Я-Крутой-Бог-Который-Считает-Себя-Самым-Хитрым!
— Успокойся, партнер, — сморщился Гермес. — Все гораздо проще. Фивы — отсталый и мирный полис, здесь жизнь течет размеренно и неторопливо. Вот в Афинах или в Спарте, особенно в эмигрантских анклавах, действительно можно средь бела дня схлопотать пулю. А в Фивах последнее убийство было совершено, если не ошибаюсь, двенадцать лет назад: один дедуля в припадке ревности зашиб свою жену остраконом. Поэтому царь Лай разъезжает совершенно открыто и без всякой охраны. Даже без оружия. Берет с собой только скипетр, которым, правда, часто и больно дерется, но разве металлическая палка — соперник крупнокалиберному «магнуму»?
— Если палка в руках у Брюса Ли, то возможны варианты, — рассудительно заметил Иезайя. — Но хорошо, пусть. Однако как это выглядит с моральной точки зрения? Подойти к старому больному старику и хладнокровно вышибить ему мозги из «магнума»…
— Можно стрелять в сердце, — подсказал Гермес. — Быстрая и милосердная смерть.
— Все равно неправильно это, приятель, — помотал головой дальнобойщик. — Нельзя так. Это же получается убийство первой степени. Да за мной вся полиция Техаса будет гоняться!
— Когда ты станешь царем, балда, ты первым же указом отменишь розыск цареубийцы! — закричал Гермес. — Ты что, совсем тупой? Слушай, ты хочешь быть царем или ты баба сопливая? Мисс Манипенни? Ах, подождите минутку, у меня тушь размазалась! — Гермес начал делать вид, что красит ресницы, и обидно закудахтал.
Иезайя насупился.
— И никак нельзя обойти это условие? — поинтересовался он. — Допустим, нанять киллеров?
— Нет, — сурово отрезал Гермес. — Прорицание категорично: Эдип станет царем Фив, только собственноручно убив царя Лая и женившись на его вдове Иокасте.
— Ну, ладно, — вздохнул Марвин, — поиграем в эти игры… Надеюсь, хоть жена Лая не уродливая толстая старуха? Сынуля у нее, как я понимаю, моего возраста…
Иезайя вдруг осекся: а ведь он никак не мог знать, сколько лет Эдипу. К счастью, бог торговцев легкомысленно пропустил эту оговорку мимо ушей.
— Ну, во-первых, она все-таки жена царя, — снисходительно пояснил Гермес, — а царям достается все самое лучшее. Она Мисс Эллада пятьдесят девятого года. А во-вторых, в Элладе женщины традиционно очень рано выходят замуж и рожают в довольно юном возрасте. Так что этот цветник еще отнюдь не увял.
Марвин задумчиво покрутил в руках «магнум».
— Умеешь ты убеждать, — признал он. — Ладно, показывай, где тут твой перекресток и муж мисс Эллады.
Гермес снова засиял белозубой улыбкой.
— Ну, вот и отличненько! Перекресток вон за тем поворотом. Я буду наблюдать за вами с вершины этой скалы. Близко мне подобраться не удастся, но в случае чего подстрахую как смогу. Однако помни: если он тебя перехитрит, я сумею вмешаться, но убить его не в моих силах. Все прорицание рухнет. Будь очень осторожен и не подпускай его на расстояние вытянутой руки. Все, иди; до момента рандеву осталось тридцать минут.
Спрятав пистолет в карман, Марвин побрел по дороге, а Гермес левитировал на вершину скалы, с которой открывался великолепный вид на окрестности.
Иезайя довольно быстро добрался до перекрестка. И уже издали обнаружил весьма досадную помеху, которая грозила сорвать все их планы. На перекрестке стоял открытый экипаж, запряженный парой лошадей, — то, что пару веков назад во Франции назвали бы «ландо». В экипаже сидел с закрытыми глазами изможденный расфуфыренный тип с золотым обручем на голове. На козлах пристроился пожилой кучер с сосредоточенным лицом, который пристально смотрел вдаль, на убегавшую к югу дорогу.
Если верить Гермесу, царь должен был прибыть на перекресток в ближайшие двадцать минут, проводить же акцию при свидетелях было немыслимо. Марвин посмотрел на часы, но они стояли: вчера перед сном, переполненный новыми впечатлениями, он забыл их завести.
— Эй, приятель! — обратился он к кучеру. — Не подскажешь, сколько времени?
— Пошел вон! — огрызнулся кучер и снова устремил взгляд к горизонту.
— Эй, ну ты чего? — мигом напрягся Иезайя. — По-человечески говорить разучился? Я тебе не грублю вроде бы.
— Замолчи, смерд! — прошипел возница. — А то как тресну скипетром по башке!
— От смерда слышу! — Окончательно рассвирепев, Марвин с размаху хлопнул по ладони бейсбольной битой. — А ну, вылазь из брички, городской пижон! Сейчас я тебе покажу, как расправляются с вами техасские дальнобойщики!
— Так, стоп, — мигом остыл незнакомец. — Так это ты, что ли, Эдип из Коринфа?
— Ну, допустим! — Иезайя независимо отставил ногу в сторону.
— Извини, сынок! — широко улыбнулся кучер, слезая с козел. — Не признал. Я царь Лай.
— Не похож ты что-то на царя, папаша, — подозрительно заметил Марвин.
