Коммуникатор был единственной уступкой цивилизации, которую сделал Рене, во всем остальном безупречно архаический и антуражный, хоть сейчас в тринадцатый век. «Только ради детей. Мало ли — вдруг что случится?» — твердил себе он, пристраивая серебристое яйцо умного устройства в походном ранце — между кисетом и флягой с живоносным эликсиром. И надо же, вдруг случилось. Когда позвонила Сашенька, он был недалеко от Нью-Ахена, в окрестностях которого назревало историческое побоище. Саша говорила сбивчиво («они с большими пистолетами», «кровь почему-то течет», «какой-то дым из вентилятора») и плакала так горько, что Рене ничего не оставалось, кроме как с боем захватить одноместный флуггер союзного барона де Креси, хранившийся в подземном тайнике, и выжать форсаж до упора, не думая о последствиях.
«Сеть магазинов „Заинька“ — одежда для тех, кто хочет выйти замуж!» — на двери склада был приклеен рекламный постер с двумя курносыми девицами в нарочито скромных ситцевых платьицах — рукава-фонарики, кружевные рюши, воланы. Вид у девиц был довольный и даже блудливый, что сообщало рекламе, да и самому просвечивающему за ней замужеству, некий неожиданный игривый смысл.
Рене отдраил дверь и по средневековой привычке надавил на нее плечом. Та легко поддалась, впуская гостей в королевство контейнеров и ящиков. К счастью, после налета система-диспетчер перешла в эвакорежим и сразу же расконтрила все двери и люки.
В ноздри ударил запах средства для травли тараканов.
— Туда ходить нельзя, дядя Рене! — предостерег мальчик. — Мама будет ругаться.
— Со мной везде можно! — заверил его витязь.
— Даже в холодильники?
— Даже в реакторный.
Троица держала путь в мобилизационный ангар, где, по мысли Рене, можно было рассчитывать на флуггер межпланетного класса. Тот, на котором он, Рене, прибыл на станцию, увы, годился лишь для челночных сообщений с Сурожем. А все флуггеры в рабочем ангаре были выведены из строя во время нападения.
Если бы на станции оставался хоть кто-то, способный рассуждать о правильном и неправильном, он наверняка отметил бы, что Рене, несмотря на свой штатский вид и развязные манеры, все делает правильно, по инструкции: не забывает задраивать за собой двери, каждый раз, проходя мимо аварийной панели, нажимает на кнопку «SOS», даже маски химзащиты для детей прихватил.
— Дядя Рене, а когда… мама? — спросил мальчик, его звали Даниилом, сестра же звала его Данькой.
— Что — мама? — спросил витязь, не сбавляя темпа.
— Когда к нам туда придет мама? — повторил мальчик, играя серебряной серьгой в ухе своего носильщика.
— Куда это — «туда»?
— Ну в это место… куда мы с Сашкой-какашкой… улетим?
— Что ты сказал? Как ты меня назвал? А ну-ка повтори! — взвилась девочка и, подпрыгнув, отвесила брату подзатыльник.
Мальчик надулся и попробовал лягнуть девочку ногой. Витязь посмотрел на мальчика сурово, а на девочку со значением: мол, сейчас не время ссориться. Брат и сестра тотчас присмирели — ничто так не способствует послушанию, как смутное движение в затаившейся между контейнеров темноте. Рене положил ладонь на костяную рукоять метательного кинжала, на всякий случай.
— Ты хочешь знать, когда мама прилетит к вам на Светлую? — ровным голосом спросил он у мальчика.
— Да.
— Мама… Мама прилетит скоро. Как только я ее найду там, в лесу, мы сразу прилетим к вам.
— А когда ты ее найдешь?
— Как только — так сразу. Я не знаю точно, где она. Ретранслятор не работает.
— Но я же тебе дозвонилась! — заметила Саша.
— Тебе повезло. Через несколько минут ретранслятор… — Рене запнулся, подбирая слово. Там, на планете, он говорил в основном по-французски, переходить на русский каждый раз было трудно, каждую фразу приходилось сколачивать, как какой-нибудь сарай. — В общем, он упал. И теперь я не могу связаться с мамой. Но у нее очень заметный вертолет. Медицинский. Белый, с такой большой красной полосой. Она вам его наверняка показывала. Его легко найти среди зеленых деревьев.
В темноте блеснула пара кошачьих глаз с вертикальными зрачками. Рене со вздохом облегчения вернул кинжал в ножны.
— Скоро найдешь? — поинтересовался мальчик.
— Прямо завтра и найду. Может, сегодня. Вечером.
— А папа?
— Что — папа?
— Когда прилетит? — не отставал мальчик.
Витязь вновь замешкался с ответом, но на сей раз споткнулся он вовсе не о языковой барьер. Рене бросил косой взгляд на девочку — ее аквамариновые глаза наполнились слезами, но она все-таки не разревелась. Только ноздри ее трагически раздувались. «Молодец, вся в маму. А ведь малышка только что видела в кают-компании полковника Рабковского — точнее, то немногое, буро-красное, с глазами и погонами, что от него осталось. А вот Даня не видел. Слава богу — ему можно врать что угодно». Чем Рене тотчас и воспользовался.
— Папа тоже прилетит, — заверил витязь мальчика. — Но немного позже. У него тут будет очень много дел. Он будет тут работать.
— Убивать врагов? — уточнил мальчик.
— Да.
— А потом прилетит?
— Да.
— А что мы с Сашкой-какашкой будем делать? Пока мы будем туда лететь?
