— Ублюдок… — вдруг яростно выплюнула девушка. — Грязная свинья! — В толстое стекло вонзился ее бронированный кулак, потом еще и еще; по стеклу пошли мелкие трещины. Ларс отшатнулся. — Мясник. Дай мне только добраться до тебя, мразь! — В руке Эв появилась катана, в луче фонаря холодно блеснуло лезвие.
— Ты что, Эв… — Шоербезен смотрел на преобразившуюся девушку во все глаза, даже ужас грядущего одиночества куда-то отступил. — Что с тобой?..
— Дрянь. Подлец. Скотина, — Эв произносила ругательства отчетливо, медленно, а взгляд ее источал такую ненависть, что Дракон от страха покрылся липким потом с головы до ног. За дверью в рубку управления сейчас была не Эв, а разъяренная, налитая силой предстоящей мести фурия. — Извращенец. — Кулак девушки продолжал равномерно долбить стекло. — Погоди, мразь. Сейчас я обрежу твой поганый член… — И тут броня наконец разошлась. Одновременно четыре иголки в разных местах впрыснули в тело Эв изрядные порции дарящего вечное забвение токсина, и девушка дернулась, лицо ее мгновенно покрылось инеем, но глаза еще некоторое время сверкали, а костенеющие губы шевелились: — Мяс-ник… Не-на-ви-жу…
Дракон громко икнул, непроизвольно обделался и потерял сознание.
Французская фантастика не занимает в мировом рейтинге сколько-либо высокого места, хотя, как и положено литературе мирового масштаба, свой классик жанра у нее есть — Жюль Верн. Принадлежит прошлому и Веркор, изредка переводят Клейна.
Поэтому роман Ролана де Вильнэва «Ответ» произвел на меня особенно сильное впечатление — ничего подобного я прочесть не ожидал. Вильнэв был известен мне как структуралист и славист-любитель, высказавший довольно странное предположение, что знаменитый в свое время «Пылающий остров» Александра Казанцева имел исходной точкой слова Бальмонта «Я ведь только облачко, полное огня…».
Облако, полное огня, зажженное таинственным Ирландцем, действительно занимает видное место в романе Казанцева. Читал ли он Бальмонта — установить трудно, зато неоспоримо, что русскую фантастику Вильнэв знает. На его романе это отразилось, как и основательное знакомство с Шекли, Саймаком, Брэдбери и другими звездами американского неба.
Роман начинается (уступка вкусам французского читателя) с тривиальной любовной сцены, не оставляющей у читателя сомнений, что ее герои искренни, остроумны и ласковы. Но затем… Когда супруг задремывает, супруга внимательно смотрит на циферблат часиков, выдергивает штепсель ночника — и вводит утончившиеся пальцы в отверстия розетки. Часики сияют, как маленький прожектор, стрелки несутся по циферблату, глаза женщины просвечивают сквозь веки. Подзарядка окончена.
В дальнейшем выясняется, что Соланж, верная электрическая супруга Орельена, наивно считающего ее студенткой Сорбонны, состоит в контакте с иными мирами, весьма заинтересованными в регулировании процессов, происходящих на небольшой планете, по форме представляющей геоид — нечто шаровидное — и населенной живыми существами. Часть из них имеет слабость считать себя разумными, но далека от понимания важности взаимодействия с кошками и собаками, и не имеет представления о том, зачем вообще нужны Вселенной живые существа. Вопрос: «Зачем?» — эти псевдоразумные существа относят по преимуществу к собственным поступкам, а не к деятельности мирового разума. Особенно далеки от целей мирового разума волевые, хитрые, неглубокие, но отличающиеся быстротой реакций «политики» — к их числу принадлежит и муж Соланж.
Но здесь возникла уникальная ситуация: Орельен без ума от супруги, управляем и убежден, что цель его жизни — быть любимым той, что отказалась от карьеры киноактрисы ради молодого политика.
Взрыв! Террористы избрали простейший способ прервать карьеру глобалиста Орельена: Али, сын иракского генерала, захватывает телевизионную станцию и, освещенный юпитерами телестудии, заявляет: «Про нас говорят, что мы не умеем воевать, возможно, но я докажу, что мы умеем убивать! Мы взорвем 15 взрывных устройств, эквивалентных 0,5 кг тротила каждое, — и этот фестиваль бомб докажет Франции и всему миру, что глобализм обречен!»
И в этот момент в студию входит Орельен, готовый отдать жизнь за Соланж, Францию, любимого кота и глобализм. Али поражен. В его глазах это величины несопоставимые. Дискуссия между опытным террористом и молодым политиком захватывает всю Францию, наблюдающую за ее ходом по телевизору.
Орельен (которым руководит через спутниковую связь Соланж) наносит удар по религиозным ценностям, напоминая, что русский экзистенциалист Бердяев был готов отказаться от воскрешения и рая, если его не будет сопровождать на этом пути любимый кот Мурик.[2]
Али со всей ясностью объявляет, что его сподвижники (и вся Франция слушает его как зачарованная) знают истинную цель существования человечества.
И в этот момент молния поражает телевизионную башню. Надпись «нет сигнала» вспыхивает на миллионах экранов.
