я убегала из его комнаты в слезах. мне не хватало воздуха. не хотела возвращаться в свою комнату. даже не знаю как оказалась на балконе шестого этажа… ноги сами привели меня туда. слишком увлеченная своими чувствами я не заметила Олю. она стояла там и курила. хотя Игорь говорил что ненавидит курящих девушек…
когда она говорит со мной то ее голос сочится ядом. это сложно описать. но я кожей ощущаю ее ненависть злость и обиду на меня. не осуждаю. просто не имею права. я просила у нее прощение множество раз и готова делать это снова но во всем ли только моя вина Мам? почему я?
она спрашивала нормально ли это разрушать чужие отношения… нет. ненормально. наверное мама Матвея тоже разрушила твои. я не знаю. но… виноват ли в этом третий человек? можно ли разрушить крепкие отношения? мне стыдно но я не чувствую себя полностью виноватой. чувствую себя мерзко…
в этот раз разговор не закончился одними лишь оскорблениями и упреками. мне хотелось уйти. Оля смеялась над моими оправданиями как-то совсем безумно… я ужасно испугалась. она неожиданно вцепилась в мои волосы и потянула на себя. я не удержалась. споткнулась о собственные ноги и упала ударившись головой. было очень больно.
я словно потеряла связь с реальностью. в глазах помутнело. все как-то поплыло… ты же знаешь я нередко теряю сознание в стрессовых ситуациях. мне стало очень страшно. а если бы я отключилась прямо там? рядом с ней…
но этого не произошло. она словно с цепи сорвалась… придавила меня своим телом. ее ладонь жгла кожу. удар за ударом. я не могла сопротивляться. в ушах зашумело. мне казалось это длилось бесконечно и… но ее остановил Рома.
Емельянов староста гуманитарного факультета. я не видела его лица но у него очень узнаваемый голос. они с Игорем недолюбливают друг друга и я не знаю причины. странно что он заступился за меня… мне казалось что он на стороне Оли. они же школьные друзья… так давно знают друг друга и вроде как близки.
он проводил меня до комнаты. наверное я никогда не забуду то что он мне тогда сказал – «никогда не берись за то что тебе не по плечу. или будь готова получить сполна».
прости что тебе пришлось выслушать все это.
не волнуйся. я в порядке. люблю тебя Ма.
Морозов аккуратно сложил вырванные листы. Он не удивился. Показания Авериной были ложными. Попытка очернить соперницу. Оснований сомневаться в записях Василевской не было. Они предназначались только для нее самой и, конечно, покойной матери. Могла ли она предположить, что кто-то вроде него прочтет их? Разумеется, нет. Все написанное потерпевшей – лишь ее чувства и ощущения. Ни больше ни меньше.
19.09.2022
