– Все так? – на одном дыхании произнес Питер.
– Ага…Все так–то оно так, но вы, Херрит, хотели сказать кое–что еще, разве нет? – говорил Гадес слегка прищурившись. Теплые нотки в голосе были успешно вытеснены привычным ядовитым тоном. Студенты в который раз опасливо поежились. Прошла всего неделя с поступления, но даже самые бестолковые из них успели понять, что это было очень дурным знаком.
– Да вроде бы нет… – сказал Питер, возобновляя попытки превратиться в долговязую черепаху.
– Профессор, но Питер сказал все слово в слово по тому материалу, который вы нам давали! – робко, но упрямо произнесла Андрия.
– Во–первых, Верум, потрудитесь в следующий раз поднять руку, прежде чем обращаться к своему наставнику – зрачки профессора Гадеса начинали угрожающе мерцать каждый раз, когда он злился – А, во–вторых, в том то и ваша проблема! ВЫ ДАЖЕ НЕ ПОДУМАЛИ СКАЗАТЬ МНЕ НИЧЕГО НОВОГО! КАК?! КАК?! КАК ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ СТАТЬ МАГАМИ, НЕ ПЫТАЯСЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДАННЫМИ ЗНАНИЯМИ И БЕЗДУМНО ПОГЛОЩАЯ ИХ? Любой, любой! Любой хоть сколько–то думающий организм способен догадаться, что на этом отрезке нет еще одной точки! Если мертвому объекту могут быть присущи признаки жизни, то живому объекту могут быть присущи признаки смерти! А вы, бесполезные личинки чародеев не смогли…
Но группе молодых некромантов никогда не суждено было узнать, чего он, бесполезные личинки чародеев, не смогли. Звуки университетского колокола прервал их разъяренного куратора. Еще одна пара подошла к концу.
– Вон! Все вон! – мерцание в глазах Гадеса потухло.
– Что нам подготовить к следующему занятию? – как примерная ученица, с поднятой рукой спросила Дора.
– Классификацию всех известных вам существ по качествам и признаком относительно жизни и смерти. И стать хоть немного похожими на настоящих некромантов! А сейчас – вон. Я занят.
– Не расскажете, чем? – Дора приподняла бровь. Для Доры это был предел выразительности. Она была крайне скупа на мимику. И спокойная, как труп. Но каждый раз, когда она вот так приподнимала бровь, это означало, что она чем–то оскорблена. И ух как не сладко приходилось тем, кто ей это оскорбление нанес.
– Жду конца – туманно ответил профессор, собирая вещи в маленькую сумку. Затем он встал, и неспешно покинул аудиторию, явно довольный произведенным на учеников эффектом.
и бодрой походкой покинул аудиторию, пройдя прямо сквозь стену.
***
– Да, не стоило, наверное, вчера так долго сидеть.
– Угу.
– Кошмары наслал?
–Угу. Не то слово.
– Да уж, умеет Гадес закошмарить.
– И не говори.
– Ну, закошмарить. Ты что, не понял?
Питер хмуро покосился на Адониса. Посмотрел бы он на него, очутись приятель в подобной ситуации. Адонис же, поняв, что сейчас не время для глупого юмора, поспешил внести дельное предложение:
– До буфета пойдем?
– Давай на следующей, ладно?
– Добро.
Питер и Адонис болтали, подпирая коридорную стену, в ожидании следующего занятия.
– Слушай, – и без того лисиное лицо Адониса приобретало еще более хитрое выражение, – мне тут подруга из демонологов сказала, что через пару дней у них намечается шумная вечеринка. И знаешь, что? У нас есть все шансы туда попасть.
Питер удивленно посмотрел на Адониса. Этот парень не переставал его поражать. Он, находясь в стенах академии без малого неделю, каким–то непознаваемым образом успел уже перезнакомиться со всеми, кто был способен говорить. Мало того, что все были искренне и неподдельно рады его обществу, так еще и Адонис не предпринимал ради этого, казалось, никаких усилий. Он просто нравился всем. И это несмотря на то, что абсолютно всё, начиная внешностью Адониса и заканчивая его повадками, кричало о том, что он плут, разгильдяй и авантюрист. Адонис представлял из себя зеленоглазого, спортивно сложенного юношу, с длинными рыжими волосами, собранными на манер конского хвоста. Плутоватые же привычки этого парня менялись изо дня в день. Если он не подбрасывал в руке монетку, то жевал зубочистку, а если не жевал зубочистку, то тасовал колоду не пойми откуда взявшихся карт. Но самыми яркими, самыми любимыми привычками Адониса были две вещи: привычка с силой втягивать носом воздух, словно принюхиваясь, когда он учует что–то интересное, и его почти хищная улыбка, когда объект его интереса его не разочаровывал.
– А в честь чего это? И, если ты говоришь «есть шанс попасть», а не «мы идем туда!», значит, все не так уж просто?
Пусть Питер и был слабоват на волшебные силы, но учиться он умел. И уже успел выучить повадки Адониса. Как–никак, а они были соседями по комнате.
– Ну-у-у-у…Старшекурсники решили устроить вечеринку для первокурсников в честь поступления. Это совершенно нормальная практика внутри факультетов, и остальных не приглашают. Но я могу мягко намекнуть, что нам тоже хочется поучаствовать. Это как–никак «посвящение», такое раз в жизни! А наши старшекурсники нам, сам понимаешь…
– Такого не устроят. – понимающе кивнул Питер.
