– Рыся, ты это видишь? – дрогнувшим голосом спросила я, таращась вперед.
Кошка притихла у меня на руках и осторожно поглядывала вниз.
– Вижу, – ответила она.
– Что это?
– Не знаю… Не уверена. Но ничем хорошим это не пахнет.
– Мне это уже мерещилось, – призналась я. – Несколько раз.
Коготки Рыси впились мне в колено, она уточнила нервно:
– Что «это»?
– Ну «это», – стала пояснять я, – в смысле дорожка света, тьма, корона.
– И почему ты никому об этом не говорила? – недовольно спросила кошка.
Я фыркнула.
– Стану я каждый раз рассказывать, когда мне что-то приснится.
– Когда что-то снится несколько раз, можно и рассказать, – заметила кошка.
Возможно, мы стали бы пререкаться и дальше, но в какой-то момент движение резко прекратилось, и мы с Рысей вывалились на подсвеченную белизной тропу посреди темного леса. Луна одноглазо сияла с ночных небес, среди деревьев царил штиль, и жути это наводило еще больше.
Опершись на колени, я осторожно поднялась и огляделась, а Рыся отряхнулась и наспех облизала лапы.
– Фу, как пыльно, – заметила она.
Я проговорила, вспоминая, как во сне на меня налетела большая хищная птица:
– Это не самая большая проблема.
– В самом деле?
– Однажды мне уже виделось это место, – пояснила я. – Иди-ка ты ко мне на руки.
– Я не люблю сидеть на руках, – с недовольным видом сообщила Рыся. Но когда среди деревьев в ветках что-то недобро зашуршало, она добавила: – Впрочем, иногда можно сделать исключение.
Подойдя ко мне, она отпружинила задними лапами и взлетела мне в руки. Прижав кошку к груди, я медленно двинулась по тропинке, стараясь держаться в самой ее середине и не приближаться к краям, которые пугающе уходили в бесконечную черноту.
– Будто там не трава, а бездна, – прошептала я, указывая взглядом на обочину.
– Там и есть бездна, – согласилась Рыся. – Разве сама не видишь?
– Может, и вижу. Но верить не хочу, – упавшим голосом ответила я. – Куда нас занесло и почему?
Рыся поерзала у меня на руках, усаживаясь удобнее, и проговорила:
– Куда – не знаю. Но могу предположить почему.
– Я вся внимание.
– Ядвига сказала, что левая рука – вход и работает на сигналы извне, – стала рассуждать кошка. – Значит, кто-то тебе его послал и привлек в свое информационное поле.
Моих нервов хватило только на то, чтобы истерично хихикнуть и сказать:
– Очень умно. А этот кто-то не мог сам явиться, а не тащить меня непонятно куда?
Рыся облизала пушистую щеку и произнесла, уставившись куда-то вперед:
– А вот это ты, наверное, сама сейчас спросишь.
Проследив за ее взглядом, я увидела впереди на обочине заснеженную избушку. Из общей картины она выбивалась, потому что лес был, скорее всего, осенний, или весенний, то есть без листьев, но и без снежных шапок. Однако избушка стояла вся в сугробах и с сосульками под крышей и на наличниках. В окне горел желтоватый свет и красиво серебрился в снежинках на подоконнике.
– Это что? – спросила я кошку, не моргая пялясь на избушку.
– Хороший вопрос, – ответила она спокойно, но шерсть на ее загривке встала дыбом.
– Думаешь, надо зайти? – предположила я.
– Думаю, надо вернуться в аудиторию, – ответила кошка.
С ней на руках я оглянулась. Тропинка уходит витиеватой полоской в лес без каких-либо признаков аудитории и университета.
– Судя по всему, – заключила я, – дорога обратно выглядит иначе. Придется постучаться.
– Я говорила, что мне это все не нравится? – уточнила Рыся.
Я кивнула.
– Мне тоже.
Приблизившись к домику, я, стараясь оставаться на светящейся тропе, протянула руку и постучала в деревянную дверь. Стук получился глухой, будто изба внутри не полая, а литая.
В ответ тишина.
Только я решила отступить, как дверь с тихим скрипом, от которого по позвоночнику прокатились холодные мурашки, медленно пошла в сторону. Желтоватый свет осветил порог и снег на нем, а изнутри донесся голос пожилой женщины:
– Входи, коль пришла.
Рыся активно зашептала мне на ухо, приподнявшись на лапах:
– Это очень плохая идея. Есения, мне ужасно не нравится.
– Спокойно, – прошептала я ей в ответ. – В конце концов, мы даже не в материальном мире, а в… Каком?
Из глубины избы все тот же голос сообщил спокойно:
– В мире духов.
Дальше оставаться на пороге было уже неприлично, пришлось шагнуть в избушку. Внутри ее заливал свет толстой свечи, воткнутой в высокий подсвечник на полу. Напротив нее сидела пожилая женщина в расшитой звездами пышной накидке, волнистые волосы серебром струились по плечам, лицо, хоть и немолодое, еще хранило остатки былой красоты. Не оборачиваясь на нас, она тянула нить из веретена и, видимо, что-то ткала.
– З-здрасте, – поздоровалась я невпопад. – А вы к-кто?
– Не догадалась? – мирно поинтересовалась она.
Порывшись в памяти на тему всевозможных обитателей мира духов, я пришла к выводу, что решительно не владею вопросом, и ответила:
– Нет.
Женщина чему-то кивнула и, все так же не глядя на нас, спокойно произнесла:
– Не страшно. Светлая душа. Стало быть, это ты слышишь его зов?
На кошку я покосилась вроде как незаметно, молчаливо вопрошая, о чем речь. Но когда Рыся выпучила глаза и пожала плечами, женщина произнесла:
– Она не слышит.
