– Это не то что я думаю?! – резким движением головы откинула волосы, демонстрируя засос. – Да твой Верд просто больной!
– Льяра, успокойся, – Кэсси примирительно выставил ладони. – Уверен, в день экзамена Аллакири слишком долго пробыл в ипостаси. Кстати, ты не заметила его татуировку?
– Как-то не до того было! – выпалила я, но в памяти против возникло зеленоватое свечение, зловещим ореолом окутавшее внушительную фигуру.
– Льяра, думай, что хочешь, но зуб даю – на тебя напал его зверь.
– Сандр, какое мне-то дело?! – я едва сдержала истеричные нотки и, схватив подушку в охапку, отвернулась к стене.
– Ну-ну, не дуйся! – Кэсси участливо похлопал меня по бедру и вскочил раньше, чем та самая подушка опустилась на его голову. – Пожалуй, схожу, поищу твои учебники. Может, заодно чего и выясню.
Я повернулась, глядя на парня с надеждой. Сама-то ни за что не отважусь сходить за книгами.
– Кэсси, ни во что не ввязывайся! – предупредила Тилья, и её брат поднял раскрытые ладони, показывая, он будет предельно осторожен.
Сандр едва повернулся к двери, когда та неожиданно распахнулась. Раздался сдавленный вскрик и грохот, а мы с Тильей удивлённо уставились на замершего с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами Кэсси. Выражение лица брата подруги было таким комичным, что мы не выдержали и рассмеялись.
– Кассандра, кто там? – участливо, точно у ребенка, спросила Тилирио, а в её глазах заиграли лесные бесы.
Последовавший хором сбивчивый ответ, стал для нас неожиданностью.
– Это твоё? – Сандр нагнулся и поднял увесистую сумку. – Прости, не хотел напугать.
– Это вы меня простите. Я думала… Мне сказали… Кажется, это моя комната, но, видимо, я перепутала ветвь. – раздался уже знакомый тихий голос.
Оттеснив в сторону закрывшего дверной проём парня, выглянула наружу. За порогом обнаружилась та самая блондинка-природница, которая мужественно пересадила с места на место дерево, пригвоздившее инструктора Шардо.
Я увесистыми ментальными пинками загнал волка в маленькую конуру. Это причиняло боль нам обоим, но я обязан наказать зверя. Его же или себя? Неважно. Это одно и то же. Тем более, что мы оба заслужили хорошей трёпки. Опустив мощный засов на маленькой дверце, развернулся, возвращаясь в реальность. По виску противно щекоча стекала капелька пота.
– Порядок, – выдохнув, устало опустился на кровать. Голова раскалывалась, и я спрятал лицо в ладонях.
Ханимус Торринс Каррэ, ухватив двумя пальцами мой подбородок, тревожно всмотрелся мне в глаза, силясь понять, кто у руля.
– Что теперь прикажешь делать? – он, мягко говоря, был недоволен.
Я чувствовал, ректор едва сдерживается, чтобы не обрушить на меня добрую ментальную оплеуху, и даже втайне мечтал о ней. Может, тогда немного утихнет чувство вины? Удостоился же лишь ледяного тона.
– Лорд Яррант нынешним утром устроил мне выволочку, будто студенту, не выучившему уроки. После того, что ты сейчас вытворил, чую, меня публично казнят. А тебе, подозреваю, и родовое имя не поможет, если Сатему станет обо всём известно. Я из чувства благодарности, конечно, попытаюсь убедить Оэльрио быть помягче в выражениях, когда она станет говорить с отцом. Возможно, Сатем ограничит твоё наказание изгнанием, но я бы сильно на это не надеялся. Знай, лично мне претит подобная мысль – ты сам виноват. Отступая от правил, следует помнить об ответственности.
– Эта девушка дочь советника Ярранта? Теневого мага?! – сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать: «Н-да, если Верду Аллакири не везёт, то по-крупному».
– Именно! Та самая легендарная Оэльрио, о которой время от времени бродили разные слухи. Сатем сам не свой, когда дело касается дочери. А она – невинное дитя, между прочим. Сегодня я имел возможность многое о ней узнать, пока снимал наложенный Пицелиусом блок. Пришлось даже прибегнуть к единению сознаний, – ректор опустился рядом и устало отёр руками разом постаревшее лицо. – В её жизни до вчерашнего дня не было страшнее потрясения, чем поход к женскому хм… доктору. А тут за сутки её едва не убили, а потом еще и ты на голову свалился.
– Великая мать! Так это все на самом деле? Мне не приснилось? Я думал, это всё извращённые фантазии моего зверя… – только сейчас до меня дошла страшная правда.
Невольно сглотнул, представив, что почувствовала та девочка. Какой ужас!
Ректор вздохнул и покачал головой.
– Нет, Верд. Я, как никто другой, хотел бы, чтобы так все и было. Но нет. Ты напал на Оэльрио на самом деле. И неизвестно, что бы случилось, не подоспей я вовремя. – Ханимус с усилием поднялся и двинулся выходу. Казалось, на его плечи давит неподъемный груз. У дверей ректор остановился и обернулся, взявшись за ручку: – Верд, прими, наконец, своего зверя. Пока ты не можешь этого сделать, ты опасен. И… Мне жаль, но я обязан в первую очередь думать о студентах.
– Я все понимаю. Простите, – безропотно согласившись, поднялся на ноги. – Завтра же подам рапорт, в котором отражу всё, что натворил, и попрошу прислать замену.
– Не у меня тебе надо просить прощения… Эй!
