– Так как библиотека пострадала по «нашей» вине, каждый вечер, видимо, до конца наших жизней жду тебя там для очень… очень… очень утомительных отработок. Поздравляю, первокурсница, с началом учебного года тебя! – выплевывает он и отталкивается от пола так, что Брайт задыхается от неожиданно резкого движения. – Идиотка, – бросает он напоследок, прежде чем скрыться в дверном проеме.
ИНВАЗИВНАЯ ПРОЦЕДУРА
В темноте можно отчетливо различить только призрак плафона ажурной люстры под потолком, и Брайт прилагает все усилия, чтобы уснуть, но то и дело ее взгляд возвращается туда. На плафоне сидит пара москитов, по-осеннему вялых, они щелкают конечностями и шуршат, иногда бьются о потолок и спустя пару минут падают замертво от одного четкого пасса в их сторону.
– Эй, я за ними наблюдала, – ворчит Брайт.
– А я спать хочу, – сладко зевает Мелона и поворачивается лицом к стене. Ее кровать самая крайняя, у входа.
– А ты чего не спишь? – шепчет Лю. – Что-то болит?
– Нет, все в порядке, мне лучше.
На самом деле ей кажется, что все уже в полном порядке, но через пару часов бодрствования клонит в сон – признак магического истощения, а после прочтения пары страниц в глаза будто капают розовой краской и зрение мутится.
Брайт провела в постели только один день, слонялась по дому, пыталась рыться в общажной библиотеке, но оказалось, что там только женские романы и учебники с первого по шестой курс. Ничего про чары Фиама не нашлось, кроме потемневшей металлической таблички, оставшейся на потрепанном, оторванном от какой-то книги корешке. Собственно, текст на ней соответствовал всему, что сказал Рейв. Сердце или полюбит, или будет связано, поделите вы чувства и бла-бла-бла, чушь! Ей до сих пор кажется, что это все происходит не с ней.
– Ты нас здорово напугала, знаешь ли, – шепчет Лю.
В темноте она кажется призраком из-за белоснежной ваты волос, лежащей на одеяле.
– Знаю.
– Что стряслось? Расскажешь?
– Блин, вы серьезно? Спать совсем не хотите? – Мелона садится в кровати и злобно смотрит на соседок.
– Нет, не хотим, – вздыхает Нимея и тоже садится. – Я кофе хочу.
– О, я с вами! – Мелона тут же вскакивает и закутывается в свой оранжевый, расшитый стразами халат. – Идем?
Девчонки громко хохочут и швыряют в нее подушками. Тишина, в которой только что купалась Брайт, пытаясь нагнать на себя сон, превращается в суету.
– Тебе же кофе не запрещали? – Нимея коварно улыбается, будто соблазняет Брайт на что-то запрещенное.
Овада сонно зевает и безропотно идет на выход первой, будто ею управляет некая высшая сила, а следом двигаются все остальные.
Кухня за каких-то пару дней уже стала обжитой. Брошенные полотенца, грязные кружки в раковине, запахи еды. Нимея тут же берется за свою мельницу для кофе и с наслаждением вдыхает полной грудью.
– Ну? Сплетни, сплетни, сплетни, – торопит она. Достает большую турку и кружки.
– Просто несчастный случай. – Говорить о чарах Фиама очень хочется, и одновременно совсем ни к чему никому про это знать.
До этого момента Брайт ничего не скрывала, и только нечто, связанное с Рейвом Хейзом, вдруг попало в категорию «Личное». Это делает их взаимоотношения еще более личными и запретными, а от одной мысли про это противно сосет под ложечкой.
– Такой сильный?
– Хейз взбесил, и я сорвалась.
– Хейз? Взбесил? – Нимея будто издевается, пока девочки молча наблюдают за этими бестолковыми, бедными на подробности эмоциями.
– А что не так?
– За годы общения с Энгом у меня создалось впечатление, что Хейз – самый спокойный и невозмутимый человек из всех, кого я знаю. А все, что его интересует, – это он сам. Его учеба и его дела.
– Чем же тогда он так опасен и крут? – Брайт вспоминает слова Энграма и то, как Рейв Хейз шел по улице в распахнутом пальто и с самоуверенным выражением лица. Но в то же время в кабинете для старост, где вовсю шла перебранка между Хардинами, а потом и Бэли Теран, он и правда казался самым невозмутимым. Сидел за столом, строго на всех смотрел. Не кричал, не брызгал слюной.
– Наверное, тем, что все делает молча, – пожимает плечами Нимея. – Мы с Энгом перестали общаться, когда ему стукнуло четырнадцать, и я понятия не имею, что дальше было с его братом и его компашкой, но я видела этих людей каждый день, и мне кажется, Хейз не из тех, кто «бесит».
Нимея копает под Брайт, а ту ломает от переизбытка информации, будто она торопится покинуть голову.
– Почему вы перестали общаться с Энграмом?.. Он не похож на того, кто поддался расистским убеждениям из-за того, что ты стала обращаться волком.
– Ему сказали, что он болеет из-за общения с иными.
