— Ты главное не кричи и не делай резких движений, — наставляла меня Кико, пока мы ожидали отклика на стук в дверь. — Нара Болтиньяк бывает раздражительной в последнюю фазу луны.
— Так сейчас же вроде вторая, еще даже не полнолуние, — возразила я шепотом.
— Ты это ей объясни, — прошипела Кико и спряталась за дверь за секунду до того, как она отворилась.
— Что тут у нас? — вопросила милая на первый взгляд седовласая женщина, сдвигая на кончик носа довольно редко встречающиеся здесь благодаря магическому лечению очки.
— Здравствуйте, — произнесла я, убрав руки от носа.
Кровь уже не текла, но нос распух и онемел. Его словно распирало изнутри от скопившейся загустевшей крови.
— Любопытно, — протянула нара, приглашая меня войти в помещение лазарета. — Сегодня, насколько мне известно, в расписании нет практических занятий. Так где же вы, милочка, умудрились получить столь нежелательную для юной красавицы травму? Подрались с соперницей из-за кавалера?
Я отрицательно покачала головой, вновь зажав нос руками.
— Неужели кто-то из местных бравых наро руку поднял? — возмущенно вопросила нара Болтиньяк.
— Ну что вы. Конечно, нет. Это я в стену с разбега врезалась, — призналась я, смущенно отведя взгляд в сторону.
— Это еще более интересно, — усмехнулась нара академический лекарь. — Я здесь уже несколько десятков лет работаю, и столь нелепые случаи в стенах академии случаются крайне редко.
Женщина усадила меня на кушетку и принялась жаловаться на свою нелегкую долю, попутно обрабатывая и проверяя на целостность мое лицо.
— Как же меня утомили эти ожоги, обморожения и затерянные во времени конечности, — говорила она, ощупывая мою переносицу. — А эти истерики и срывы после сессий! — лекарь закатила глаза, после чего пощелкала пальцами перед моим лицом и заставила следить глазами за рукой, которой размахивала передо мной словно в такт медленной мелодии. — Ну вот, ничего страшного. Но я бы подержала тебя здесь пару часов. Вдруг появится головокружение и слабость, — похлопала меня по плечу нара Болтиньяк.
— Спасибо, но я, пожалуй, пойду. Нужно готовиться к аттестации, — вежливо отказалась я, вставая с кушетки.
— Не так быстро, дорогуша. Я тебя еще не отпускала. И запомни, я могу вообще отстранить тебя от занятий настолько, насколько посчитаю нужным, — строго произнесла женщина, указав мне на кушетку.
Нара сложила испачканные в крови бинты в таз и отставила его в сторону. Мне же пришлось вернуться на кушетку и терпеливо ждать, когда женщина скажет — чего же она от меня хочет.
— Ты вот что, милая, расскажи-ка мне о себе. Заскучала я здесь, обрюзгла совсем, — произнесла стройная, подтянутая, с печатью еще не увядшей красоты на лице нара Болтиньяк.
Мне пришлось уже не в первый за последние дни раз поведать короткую историю своего счастливого освобождения от рабства и поступления в академию Хроноса.
— И как тебе у нас? Не обижают? — поинтересовалась женщина, выслушав мой рассказ.
Из-за двери послышался какой-то шум. Это была приглушенная многоголосая речь.
— Ну что там опять эти охламоны натворили? — всплеснула руками лекарь и пошла проверять, что происходит в коридоре. Как только она открыла дверь, наступила полная тишина. Я подошла и выглянула из-за плеча нары Болтиньяк. Коридор был заполнен студентами. Около тридцати наро и нари стояли перед дверью, а как только увидели меня, тут же синхронно опустились на одно колено и склонили головы.
— Это еще что такое?! — воскликнула лекарь.
— Это инстинктивная реакция на запах крови вашей пациентки, — произнес Громиро. Он был единственным, кто остался стоять.
— Вы мне тут бросьте свои оборотнические повадки и марш на занятия! — прикрикнула нара Болтиньяк.
— Занятия уже закончились, — вновь заговорил Рэндом. — И они никуда не уйдут до тех пор, пока носитель крови не даст распоряжение.
— Вам, как я посмотрю, никакие распоряжения не нужны, студент Громиро, — вновь сдвигая очки на кончик носа и с подозрением глядя на Рэна, проговорила женщина.
— Я был освобожден от подобных реакций самим нараем, еще в детстве, когда отец получил назначение на пост министра обороны, — небрежно пожав плечами, ответил Рэндом.
— Так скомандуйте своей армии юнцов освободить коридор, — заявила лекарь и закрыла дверь, оттеснив меня обратно в помещение лазарета.
— Вот, значит, как. Бедная невольница, скромная да тихая, а копни глубже — полубогиня, нажитая нарая и вообще неизвестно на что способная девица, — улыбаясь, проговорила нара Болтиньяк.
И столько радости было в этих словах, словно женщина всю жизнь ждала встречи с кем-то, подобным мне.
— Как же я теперь в комнату вернусь? — спросила я у нары, не разделяя ее восторга.
— Об этом можешь не волноваться, я оставлю тебя на ночь в лазарете. Побудешь у меня под наблюдением, вдруг все же сотрясение, — заявила Болтиньяк.
— Но я прекрасно себя чувствую, — возразила я, не желая оставаться в царстве едких запахов и белых стен.
— А синяки под глазами уже проявляются, — словно невзначай произнесла нара, подавая мне настольное зеркальце.
