Под лестницей было темно, но я помнила каждый уголок этого дома и без труда добралась до двери. Открыла засов и выскользнула на улицу. Все тело тут же окутало пронизывающим осенним ветром. В лицо ударили мелкие капли противного затяжного дождя. Наверняка до утра моросить будет, а я в тонкой блузке и летних туфельках. Обняв себя за плечи руками, я стояла под навесом и не решалась спуститься с крыльца в промозглую осеннюю ночь Родинарии. Да и куда бы я пошла? Здесь нет ни друзей, ни знакомых, которые помогли бы мне. Невольники из соседних домов не посмели бы приютить постороннюю под крышей господского дома. Оставалось только отправиться к градоправителю и надеяться, что меня не погонят со двора, как полоумную бродяжку.
А до дома градоправителя идти не меньше получаса, по темным улицам и мимо ночных таверн. Я вдохнула полной грудью холодный воздух и побежала в надежде, что холод и страх пробудят во мне те силы, которые забросили меня сюда. Спустя несколько минут я уже не надеялась на чудо – хотела только оказаться в тепле и чтобы с неба на меня не сыпались ледяные капли.
Свет, исходящий из окон таверны, манил обещанием тепла и крыши над головой, и я свернула к обшарпанной, скрипучей двери. Когда я вошла в смердящее, пропитанное запахами пота и выпивки помещение, на меня уставились сразу около двадцати пар затуманенных алкоголем глаз.
– Какая девочка, – протянул пьяный бородатый рабочий, похлопывая себя по коленке. – Иди, согрею.
– Остынь, Тарнито. Не видишь, дама из господ, – осадил его хозяин таверны, выходя из-за стойки. – Вам помочь, госпожа? – учтиво поинтересовался он.
– Комнату и ужин, – стараясь выглядеть уверенно, ответила я.
– Как прикажете. А за родителями послать? Или, может, стражу позвать? – участливо спросил мужчина.
– Пока не надо, – отрицательно покачала я головой и поежилась. Ледяная вода стекала с волос и тут же попадала на кожу сквозь мокрую, прилипшую к телу блузу.
Гостеприимный хозяин таверны позвал свою жену, дородную женщину лет сорока, и препоручил ей заботу обо мне.
– Идем, милая, идем. И как же вас угораздило попасть на улицу в такой час, да еще и в домашней одежде, – причитала она, ведя меня в дальнюю, жилую часть таверны. – Сейчас и согреемся, и покушаем. Бедная девочка, и куда только родители смотрят? Даром что господа.
– Я не из этих мест, – призналась я, как только мы скрылись за дверью, отрезавшей нас от шумного зала. – И вряд ли смогу заплатить за постой. По крайней мере, не сразу. Позвольте мне только переждать дождь, и я уйду.
– Ну что вы! – воскликнула добрая хозяйка. – Неужто я выгоню молодую девицу в ночь. Заплатите потом. А нет, так нам и внимания довольно. Узнают люди, что у нас постоялец из господ был, – и то хорошо. Времена нынче неспокойные, главенствующие совсем ожесточились. Народ боится и не доверяет никому.
– А что случилось? – спросила я, следуя за хозяйкой.
– Так всем известно, что разделилась каста главенствующих. Брат на брата пошел, война у нас назревает, милая. Неужто вы не слышали? – удивилась женщина.
– Я недавно переехала в Амнистанию и здесь проездом, – ответила я скованно. Лгать не хотелось, но и правда была неуместной.
– Так вон оно в чем дело, – протянула хозяйка. – И правильно, многие господа бегут. Нам-то что: кто будет править, тому и будем служить. А вам – господам – сейчас ох как не просто. Поди угадай, кто победит и к кому примкнуть выгоднее будет. А вот и комната лучшая наша, располагайтесь, – женщина распахнула дверь и слегка поклонилась.
– Не нужно кланяться, – попросила я. – И комната ни к чему. Я не задержусь.
– Нет уж, коли пришли, так проходите. Да и переодеться вам надо. У меня сохранилась девичья дочкина одежда. Вашим нарядам не чета, но все чистое, сухое и как раз впору будет, – настояла женщина.
– Спасибо вам, я этого не забуду, – заверила я гостеприимную хозяйку.
– Сейчас принесу одежду, поесть и теплого отвара, – кивнула женщина.
– Я не голодна, но от кружки травяного чая не отказалась бы, – благодарно улыбнувшись, ответила я хозяйке.
– Как прикажете, – покладисто согласилась женщина и удалилась.
Как же мне было мерзко от подобного раболепства. И самым противным было то, что, даже будучи благодарной за помощь, я была почти уверена, что приди я сюда в невольничьей робе, меня и на порог бы не пустили. И уж точно не предоставили бы кров.
Хозяйка таверны вернулась довольно быстро. Она действительно принесла сухую одежду и большую кружку горячего отвара.
– Отдыхайте, а утром я пошлю мальчишку, куда прикажете, чтобы за вами приехали, – произнесла женщина и ушла, поклонившись напоследок.
Синее выходное платье мне оказалось узковато, но оно было сухим и пахло мятой. Веточка этой душистой травы выпала из свертка, когда я встряхнула новый наряд.
Я быстро переоделась и, развесив мокрую одежду на спинке кровати, села за стол, обхватив руками кружку с горячим чаем.
