Айра опустила голову, не желая наблюдать за этой показательной "поркой", однако учитель на этом не остановился: по очереди поднял весь класс, каждому задал по одному вопросу, которые каждый из учеников получил на прошлом уроке, с ядовитой улыбкой встретил заикающиеся от испуга ответы и очень быстро доказал, что в курсе ЛЮБОГО события, случившегося в классе во время его отсутствия. Даже того, что Бри на свой страх и риск засунул нос в свой формуляр, чтобы подсмотреть полученные баллы, и того, как искренне он возмущался за их малое количество.
Ученики краснели, бледнели, кусали губы, сжимали кулаки и отчаянно старались не встречаться с пылающим взглядом преподавателя, но лер Легран дословно пересказал все произнесенные в его адрес эпитеты. Убедился, что девушки стыдливо покраснели, а парни сконфуженно потупились, комкая свои мантии и понимая, что страшно прокололись, но по этой же причине дико желая оказаться где-нибудь в другом месте.
— Так я не прав, леди Зира? — ядовито переспросил побледневшую девушку эльф, когда закончил перечисление чужих ошибок. Зира виновато опустила плечи, миллион раз пожалев, что вообще решилась открыть рот. — Что вы скажете?
— Правы, лер, — неслышно уронила она, от стыда даже не смея поднять глаза.
— Что? Повторите?
— Вы правы, лер, — сжала она зубы. — Правы во всем. Прошу меня простить за глупость и самонадеянность.
— Ну, хоть одна сообразила, — насмешливо фыркнул учитель. — Но от дополнительного задания это вас не избавит. Вам понятно?
— Да, лер.
— Всем понятно?
— Да, лер Легран, — нестройным хором отозвались пристыженные ученики.
— Прекрасно. В таком случае я желаю услышать ответ на свой первый вопрос. И если кто-то из вас сможет мне его дать, то, так и быть, я избавлю вас от отработок.
Класс с надеждой покосился по сторонам, ища в глазах друг друга хоть какой-то признак возможного спасения. Хоть один, хоть чуть-чуть, хоть бы кто-то начал, а остальные потом дополнили. Глядишь, тогда и получилось бы вымолить себе прощение. Глядишь, и сжалится над дураками несносный эльф, вздумавший подложить им эту гигантскую свинью. Они даже списывать зареклись на его уроках. Мысленно поклялись, что впредь будут зубрить днем и ночью, лишь бы больше не испытывать такого позора и не дразнить его понапрасну… но в комнате было по-прежнему тихо. Так тихо, что мирно посапывающий на парте метаморф шумел посильнее паровой топки.
— Итак? — поторопил замолкших адептов лер Легран. — Есть тут хоть один человек, кто желает отдыхать в выходной вместо того, чтобы до самой ночи писать конспект "Земляного Дела"?
Адепты судорожно вздохнули, в красках представив себе трехтомник какого-то древнего мага, способного коренным образом испортить им жизнь. Затем с отчаянием переглянулись и обреченно поникли: нет, ничего им больше не светит, кроме жесткого табурета, зажженной лучины и больной головы, которой придется за один лишь день одолеть проклятый труд трижды проклятого писаки.
— Что ж, — притворно вздохнул эльф, который, конечно же, давно прочел их невеселые мысли. — Очень жаль. В таком случае…
Айра, подавив тяжелый вздох, поднялась, встав в один ряд с провинившимися соседями.
— Сидите, леди, — краешком рта улыбнулся учитель, даже не посмотрев. — Вас это не касается.
— Касается, лер, — тихо отозвалась девушка. — Это и мой класс тоже.
— Вашей вины в том, что случилось, нет.
— Вы правы. Но, быть может, я смогу немного смягчить им наказание?
Лер Легран удивленно обернулся.
— Что вы сказали?
— Что я готова.
Он странно наклонил голову и вдруг отлепился от подоконника, а потом откинул за спину длинную золотистую прядь и вкрадчиво поинтересовался, глядя прямо в глаза:
— К чему?
— Ответить на ваш вопрос, — твердо сказала Айра, чувствуя, как от двусмысленного тона кровь бросилась к щекам. — Вы ведь пообещали освободить их от конспекта, если кто-то ответил на первый вопрос, который вы задали?
— Верно, — промурлыкал эльф, стремительно сделав несколько шагов навстречу. — Значит, вы знаете ответ?
Айра сглотнула, во всей красе увидев его прекрасное лицо, полное какого-то торжества и необъяснимого предвкушения. Он подошел так близко, что она снова едва не задохнулась от вкусного запаха, источаемого его кожей и волосами. Чуть не зажмурилась от игриво переливающихся на солнце волос, едва удержалась от дрожи, когда по телу пробежали холодные мурашки. Потом ощутила на себе пронизывающий взгляд и… неожиданно разозлилась. На него — за то, что так красив и безумно привлекателен, на память — за то, что продолжала услужливо возвращаться к тому видению, отчего ее снова бросало в трепет. На дураков, которые потом даже спасибо не скажут. И, особенно, на себя — за то, что так легко поддается эльфийским чарам.
