Утром, обретя решимость, Аня стояла перед дверьми заведующего по учебной части. Она думала, как так преподнести, чтобы все выглядело так, что она не при чем? Хотя, если подумать, все равно все догадаются, кто именно расстроил их вечеринку. Ну и пусть! Каждого из них хочется наказать за равнодушие, за трусость. Девушка постучала.
– Войдите, – послышался дружелюбный голос с той стороны двери, Аня потянула ручку. В кабинете было солнечно и даже уютно. Завуч, приятная женщина в годах, не подняла головы от журнала, который заполняла.
– Ты что-то хотела, Булгакова? – спросила она строго, но с ее голосом это все равно получилось мягко.
– Да, – девушка в нерешительности подошла ближе и присела на краешек стула, – Раиса Валентиновна, мне кажется, нам нужно заняться дисциплиной.
– Да? – удивилась женщина, – а мне кажется, что такими делами занимаются не старосты, а учителя, – она хитро сверкнула стеклышками очков.
Аня ей нравилась. Умная, рассудительная девочка, не зазнайка, дружелюбная и хорошая во всех отношениях. Может быть, слегка высокомерная, но это простительно для ее лет. Аня напоминала Раисе Валентиновне ее саму в том же возрасте, может быть, поэтому она и относилась к девочке снисходительнее, чем к другим ученицам.
– Знаете, учителя часто не догадываются о том, что происходит в школе или в общежитиях, – продолжала гнуть Аня, – а вдруг кто-то захочет собраться где-то, напиться? Ну, отметить начало года скажем. Я считаю, что такие мероприятия вредят репутации школы и их нужно пресекать на корню, понимаете?
– Понимаю, – неожиданно холодно ответила завуч. Она преподавала не первый год. И она прекрасно знала таких девочек как Аня. Такие никогда не будут доносить на своих друзей, не станут «стучать» ни при каких условиях. Только если их не обидели.
– А еще я понимаю, что в наше время предателям устраивали «темную», – Раиса Валентиновна сверкнула холодным взглядом в Анину сторону, словно силясь понять, что же сподвигло ее прийти и донести на тех, кого она называла друзьями?
– Это вы к чему? – спросила девушка, холодея внутри. Слова застревали в горле. Аня потерла ладошки друг о друга, потому что они внезапно вспотели, – хотите сказать, что я предательница?
– Аня, ты видимо с кем-то поссорилась? – спросила Раиса Валентиновна напрямую. Она хотела бы, чтобы это получилось мягко, как у нее всегда получается. Но слова вышли колючими и даже злыми. Но в них было одно желание: помочь своей ученице, показать ей, как она заблудилась в своем желании отомстить.
– Нет, с чего вы взяли? – и глазом не моргнув, соврала Аня, – я просто чувствую ответственность за класс, я все-таки староста.
– То есть ты хочешь, чтоб мы начали следить за общежитием? – по-деловому, словно обсуждает это с учителем, а не с ученицей, спросила женщина, – надолго?
– Только эти выходные, – сообщила девушка и, подумав, добавила, – и следующие, наверное.
– Хм, – завуч задумалась, словно и правда решала, как лучше устроить слежку, – мы подумаем, Анют ты можешь идти.
