Общий смех заглушил ответ, и Терций, махнув рукой, залпом выпил коктейль. Под одобрительный свист он поморщился и, схватившись за Каллиста, показал большой палец вверх.
Игра пошла дальше. Только эти двое с одинаково комичными лицами вдруг уставились на Элину. Им потребовалось несколько минут на осознание, а затем они буквально вывались из круга, не слыша никаких возмущений в спину.
– Весело у вас тут, – неловко улыбнулась.
Оба двигались неуклюже, но это не помешало наброситься и задушить её в объятьях. Особенно усердствовал Каллист, так что и кости бы хрустнули.
– Как ты, принцесса? – Терций крепко держался за их плечи, ведь трость оставил валяться где-то на полу.
– В порядке. Мне ли не привыкать.
– Надо было нам сказать! Быстро бы разобрались и показали, где место, – но уловив её крайне скептический настрой, смутился, и продолжил уже о другом. – Значит, помирилась-таки с Дёмой?
– Можно и так сказать. Но до чего глупые причины у него.
Каллист активно закивал, а после приложился виском к её виску. Элина опешила от такой близости, но отстраняться не спешила.
– Мы говорили ему! Даже не представляешь, как часто и как много. Но нет, он же упёртый баран, если решил что-то – всё, хоть сразу в землю ложи и поминай.
– А сам себя зовёт «человек-принцип».
– Не думаю, что кто-то захотел бы зваться «человек-упёртый баран», – она засмеялась.
Шутку оценили.
– О, смотри! – музыка стала стихать, а на импровизированной сцене, куда так усиленно тыкал пальцем Каллист, появились четыре человека. – «Мечтатели». Первый и последний раз. Я едва уговорил Дёму!
Пока ребята подготавливали инструменты, из толпы вынырнул Измагард и под подбадривающие нетерпеливые возгласы декларировал:
– Да, да, вы всё правильно поняли! У нас будет на бис давно почившая, но как видите, сегодня восставшая группа. И всё ради этого вечера, ради вас, ради
На сцену направили несколько прожекторов-фонарей, и теперь каждый из четверых парней виделся как на ладони. Да только Элина всё равно смотрела на одного лишь Демьяна, удивительно весёлого и расслабленного под пристальным взглядом десятка пар глаз. Он настраивал красную электрогитару и абсолютно точно не вслушивался в слова Измагарда, полностью уйдя в ещё не начатую песню.
– Смотри, а то челюсть потеряешь, – рассмеялись ей прямо в ухо. – Хотя тут половина таких же – очарованных и поверженных. Он у нас парень красивый, видный, популярный…
Щёки вспыхнули. О Боги! Неужели она так очевидна? Если подумать, наверно и Демьян уже давно в курсе…
– Я просто очень жду, когда начнут, – сама себе не поверила бы. – Ни разу ещё не видела его на сцене. Только в репетиционной. Здесь он явно в своей стихии.
Парни перемигнулись, и Терций добавил:
– Это так. Если бы не его дотошная бабушка и ответственность перед Родом, кто знает, может у нас появился бы ещё один гений. Музыка для него нечто большее, чем просто набор звуков. Но сегодня его последнее выступление. Поэтому смотри внимательнее и наслаждайся.
Элина подняла голову и поймала взгляд Демьяна, наблюдавшего за ними. Ребята стали размахивать руками и кричать слова поддержки.
Разве справедливо обрезать ему крылья и заставлять делать то, что якобы должен? Почему у одних есть свобода, но они не знают для чего существуют, а у других её нет, но они борются и выгрызают своё будущее?
Теория равновесия на практике. Она с радостью обменялась бы с Дёмой судьбами, отдавая навсегда ненужную свободу.
Измагард, наконец, отошёл в сторону. А солист объявил песню:
– Эта заставит вас двигаться! Погнали! «Меч-та-те-ли»!
Спасибо всем Богам, это был рок. Громкий ритмичный рок, под конец которого у половины слушателей болели не только головы, но и всё тело сразу. Для Элины стало неожиданностью, с какой теплотой приняли нечто подобное. В её школах вечеринки проходили под что-то клубно-электронное, само по себе безжизненное и пошлое. Хотя если судить по плейлисту именинника, с завидным усердием включавшего Abba, The Smiths и Queen, закрадывалось подозрение, что выбора-то особо ни у кого и не было.
Прошли несколько одинаково мощных песни, во время которых Элина явно была где-то не здесь, спроси кто, не назвала бы и строчки. Казалось, за этот вечер ей, наконец-то, удалось увидеть Дёму настоящим, цельным. До этого он прятался, показывая только рваные кусочки всей картины, случайно выпавшие из кармана. А сейчас сложился в пазл, словно отдав последнюю часть прямо ей в руки. Сама не замечая, Элина смотрела только на него.
А очнулась, когда следующую песню взялся объявлять он сам, голос разнёсся по всей комнате.
