– Ну что, вам понравилось? – ответ был очевиден, толпа взревела воодушевлённо. – Отлично! Потому что сейчас мы сыграем такую песню, какую до этого никогда не играли. Она сильно отличается от всего нашего репертуара, больше лиричная и эмоциональная. Кто смелый – испытайте удачу, не стойте на месте. Признаюсь честно, написал её я, так что все камни кидайте в мой огород. Главной хотелось донести одну простую истину: «не бойтесь любить и быть любимыми»… Ах, да, а ещё забыл предупредить, что на сегодня эта песня станет последней. И скорее всего навсегда.
Начало смешалась с жалобами и сожалениями. В отличие от остальных песен здесь Демьян скорее исполнял роль солиста, нежели гитариста. Мелодия и правда была медленной и тягучей, приглашая разделиться на парочки и признаться в любви за танцем.
Мне однажды приснилось счастье
С утренним солнцем и горьким поцелуем
В комнате, где не спрятаться от бури
Где был я и где была ты.
Элина стояла посреди кружащихся тел, и единственная вслушивалась в лиричные строки. Что-то отзывалось в ней тоскливо и нервно. Заворожённая, она поймала взгляд Демьяна. А может ей показалось?..
Это то, что не сказать словами
Это то, что забыть сложно
Твои глаза усталые чайные
И испачканные синим волосы
Рука дёрнулась к отросшим прядям, но на языке уже вертелся десяток девчонок, решивших «добавить перчинки в образ». Даже Аврора до недавнего времени.
Ты – мелодия сердца
Ты – проросший цветок глупого Принца
Я боялся сделать больно
Я боялся опять ошибиться
Демьян зажмурился и улыбнулся, готовясь оставить часть своей души в сегодняшнем вечере. Разве можно им было видеть так много? Элина давно задыхалась от
Навсегда во мне останешься
Любую боль за тебя выдержу
Лишь обнимай меня крепче, милая
Сильным сделай и непобедимым
Сон закончится где-то в апреле
Взгляд потухнет, мир огрубеет
А я найду тебя по улыбке
И рукам, что как раньше греют.
После такого выступления Элине сложно было вернуться в реальность. Каллист толкнул её в плечо и засиял самой очевидной из всех очевидных улыбок.
– Не хочешь подойти?
– Давид и так никого не пропустит, – помотала головой, чувствуя странную панику. Ей перестало хватать воздуха.
– Знаешь же, что ты исключение.
Впервые не хотелось думать, не хотелось зацикливаться и искать подвох в каждом слове. Она всегда усложняла. Неуверенно пожала плечами. Каллист же понял по-своему и тараном протащил к Демьяну. Тот, окружённый десятком очарованных девчонок, уже без извинений и вежливости отбивался от внимания:
– Пожалейте себя, идите лучше танцуйте. На что я вам сдался?
Не преминул вклиниться и Каллист:
– Правильно. Хватит путаться под ногами. Вам ничего здесь не светит, так и прекращайте строить из себя милых и интересных. У него вообще-то девушка есть.
Как будто случайно и абсолютно невинно, он метнул взгляд в сторону Элины. Всем понятный намёк без намёка. А та даже выдавить ничего не сумела, лишь головой замотала, не ожидая такой глупой шутки. Чужие злобные взгляды, желавшие смерти, не придавали уверенности. Но с заминкой девушки и правда ушли, громко возмущаясь и повторяя: «Мы всё равно самые лучшие, не то что!..»
– Прости, – Демьян ближе подошёл, неловко лохматя чёлку, – Каллист не умеет шутить.
– Эй, но сработало ведь! Тебе помог, они ушли. Значит, всё я умею!
– Всё, но не шутить.
– Принцесса, скажи ему!
Но Элина, излишне близко принимающая к сердцу всякие мелочи, ответила правдой:
– Дёма прав.
Прежде чем Каллист успел начать истерику – пьяным, он всё больше походил на Измагарда – его подхватил под руку Терций.
– Кажется, кому-то нужно немного свежего воздуха.
– Но!..
– Мне. Проводи калеку, – а увёл так быстро, что и подумать не успел.
Они остались вдвоём, лишь позади маячили ребята из группы, громко ссорившиеся из-за не откручивающихся тарелок на барабанной установке.
Всё в Элине хотело спросить, что же на самом деле значила та песня. Показалось ли ей? Но как спросить прямо? Как выдавить хоть что-то? Демьян закинул чехол с гитарой за спину и, вздохнув, поднял усилитель.
– Нужно отнести в комнату, – мотнул головой вверх.
– Я помогу.
Он улыбнулся и передал ей гитару. Удивительно быстро они покинули шумный зал. Элина всё боролась с собой и, наконец, смогла выдавить:
– Эта песня…
– Понравилась?
– Да, очень. Не представляю, как ты её написал.
– Вдохновение, – и продолжил с нежностью. – Даже менять ничего не пришлось. Всё идеально. Нота к ноте, слово к слову. Мой последний шедевр.
Так много хотелось сказать и спросить, да где же взять смелости? Чего так боится? Правду узнать?
Ничего в ней не поменялась! Хоть пусть всё перевернётся с ног наголову, Элина Левицкая останется пустышкой.
Остановившись у одной из белых дверей, Дёма стал искать ключи в карманах, но вдруг остановился:
– Кстати, не хочешь забрать? – указал на гитару.
– Она же твоя.
– Я не буду больше играть. Жаль, если просто будет пылиться.
– Ты серьёзно?
– Мне скоро восемнадцать. Пора бросать «детские забавы» и начинать «взрослые дела».
Лишь бы не смотреть ей в глаза, он в два поворота отворил дверь и зашёл внутрь. Нервозность не помешала Элине ответить:
