– Не знаю, что хуже сейчас: остаться в одиночестве или в толпе людей, – и, прежде чем успела обдумать, предупредила: – Я собираюсь всё им рассказать.
– Всё?
– Да. О нас, о Богах. О конце света.
Всякая расслабленность исчезла. Его лицо сделалось холодным и непроницаемым вновь. Резко схватив её за руку, Севериан утянул подальше от других. Они затаились у окна на лестничном пролёте. Серебристая луна одарила их фигуры потусторонним светом.
– О чём ты думаешь? Объясни. Я совсем не понимаю.
– Добро пожаловать в клуб, – криво усмехнулась, вспоминая, как сама умоляла его научиться говорить мысли вслух. Но долго притворяться не смогла. – Если бы я хоть что-то знала и понимала…Просто надоело разбираться со всем одной.
– И ты выбрала их?
– А кого ещё? Императора, директрису? Они давным-давно в курсе, но ведут свою игру. Не нужен им новый мир без Скарядия. Без власти.
– Сама придумала?
До этого избегая его взгляда, смотря куда угодно: в окно, под ноги, сейчас она вскинула голову. Вместо ожидаемой насмешки, любимых им ненависти и неодобрения, разглядела тревогу. Пусть не признаваемую и прячущуюся, но тревогу.
– Времени осталось мало. А я запуталась. Полностью. Всё, что было до этого – ложь. Директрисой созданные декорации, лишь бы избавиться от нас, – быстро исправилась, – нет, даже не так. Пока что мы должны жить, должны вновь воссоздать Тысячелетнее солнце. А там уже всё равно.
– Ты сходишь с ума. Не знаешь, что говоришь.
– Так и есть! – до тошноты устала от его упёртости. – А сейчас хочу просто хоть кого-то посвятить в эту тайну и перестать влачить ношу одной.
Ловить с него нечего. Сколько уже было ссор, выяснений кто прав, кто виноват? Каждый оставался при своём. Сам мир сулил им, намекал идти разными дорогами.
– Но ты не одна, – когда уже собиралась уходить, раздалось вдруг тихое и спокойное над ухом. – У тебя есть хотя бы я.
Элине хотелось смеяться – что за ужасная шутка, не достойная даже помидор и тухлых яиц? Но настойчивые руки, остановившие её, пытались доказать что-то априори фантастическое. Что-то наравне с Дедом Морозом и новогодними чудесами.
– И о чём мы здесь шушукаемся?
От неожиданности подскочили, так что едва не столкнулись лбами. На второй этаж поднялся Демьян, наспех запахнутый в массивную парку. С улицы раскрасневшийся он грел мочки ушей пальцами.
– А ты, как всегда, крадёшься? Не боишься получить в глаз?
Демьян поравнялся с ними, не впечатлённый угрозами. Окинув взглядом с ног до головы, задержавшись на синяке у неё под глазом, он просто схватил обоих за руки и потянул в комнату.
– Давайте всем свои секретики расскажите, – и под нос буркнул: – С мокрой головой под самым сквозняком! Страх совсем потеряли.
Элину пробило на улыбку, до того глупыми показались эти слова, эта забота. После похода на полунощные земли и нескольких дней в беспросветном мраке и холоде, какой смысл уже бояться?
Комната встретила теплом, запахом корицы и пряностей. Не ошиблись ли они случаем дверью и не попали в индийскую лавку? Куча гирлянд и фонарей разгоняли тьму. Во-первых, когда они успели их достать, а во-вторых, откуда? Точно за это время кого-то ограбили.
– Мы уже заждались!
Едва порог переступили, как тут же получили по кружке чего-то горячего и терпкого. Элина присела куда-то меж подушек, раскиданных по полу, и постаралась не замечать все вскользь или открыто кидаемые на неё взгляды.
– Что это? – спросила, лишь бы прервать неприятную тишину.
Янтарная жидкость в стакане мерцала и переливалась, белёсый пар витал над чашкой.
– Глинтвейн, – поднял бокал на манер тоста Измагард, а потом, отхлебнув прилично, добавил: – та ещё бурда получилась.
– Его ведь Аделина готовила, – поддакнула Десма.
Та пробурчала что-то в ответ, но пусть и маленькая, эта шутка разогнала мрачную атмосферу. Элине было странно видеть их всех вместе, с таким рвением поддерживающих мир и спокойствие. Но ещё страннее оказалось увидеть не в той привычной форме или одетых по писку здешней моды, а в уютных и растянутых пижамах. К ночевке никто очевидно не готовился заранее – спонтанность идеи прощупывалась в неловких переглядываниях и сонных лицах, в ассорти из чужих одеял и кружек.
Они собрались ради неё, ради них четверых. Потому что переживали, боялись? Так сложно было вновь оказаться на виду, в шумной компании пусть и близких, пусть и знакомых, но непредсказуемых людей. Что в их головах? Элина перестала понимать.
Одно знала точно – ей придётся всё разрушить.
Ей придётся сказать. Но для этого нужен ещё один человек.
– Я сейчас приду.
Элина резко подскочила, не обращая внимания на недоумённые взгляды и летящие в спину вопросы. Нужная дверь находилась совсем рядом, пройди два шага и вот. Стараясь стучать тихо и одновременно с этим настойчиво, Элина выдохнула. Ладошки вспотели. Серьёзно? После всего пережитого продолжает нервничать по таким пустякам?
Из тёмной щели выглянули злые-злые глаза. Шкала стыда стремительно заполнялась, и пока не стало совсем невмоготу, Элина выпалила:
– Можно увидеть Авелин?
