Соседка проскрипела нечто нецензурное и уплыла обратно. Прошла минута. Две. На этот раз дверь распахнулась широко, а на пороге объявилась та, что была ей так нужна.
– Я…Мне…В общем…
Где же все заготовленные речи? Стоило увидеть, и язык онемел. Авелин же словно призрака увидела: схватила за плечо и крепко стиснула, желая удостовериться в её материальности.
– Ты жива?
Такой категоричный, полный недоверия вопрос и вовсе выбил Элину из колеи. Вспомнив о старых привычках, она растянула губы в притворной оборонительной улыбке.
– Пока что вроде да. А ты не рада? – но не позволила себе скатиться в глупые обиды. – Мне надо многое рассказать. Ребята собрались у нас в комнате, и я хочу, чтобы ты тоже услышала всё.
Авелин отстранилась и сложила руки на груди. Всем видом давала понять: затея ей не нравилась. Но всякие желания не были сейчас важны. Куда важнее оставались Дима и Денис.
– Ладно.
Легко согласившись, Авелин продолжала искать пути отступления и, завернувшись в халат, шагала намерено медленно. К общему сожалению, тянуть вечно было невозможно.
– Всё будет хорошо, – не понятно кого успокаивала: себя или её.
Стоило зайти и их окружила тишина. Элина глубоко вдохнула, ища силы расхлебать заваренную кашу. Авелин пристроилась на её кровать, предварительно согнав бесстыдно развалившегося Измагарда, который от неожиданности даже возмущаться не стал.
– Я хочу рассказать всем вам нечто важное. В такое сложно поверить, да наверно я сама бы не поверила и назвала сумасшедшей. Но, честно, мне надоело хранить эту тайну, если смысла в этом давно нет. Да и никогда не было как будто.
Они смотрели, едва ли не разинув рты, заинтригованные и скептичные – какой такой страшный скелет спрятала в шкафу? Ей-то что скрывать,
– Начну от противного. Того как попала на полунощные земли, и что там было…
Элина точно не владела ораторским искусством, но сейчас старалась вычленить из головы все важные события, всё, что успело случиться за эти полгода – от пропавшего барьера на Осениннах до маленькой девочки на алтаре. Рассказ занял больше времени, чем могла подумать. Жизнь оказалась бесконечной чередой чужих замыслов, божьих помыслов и предназначений. За всем этим блеском, кто же разглядит суть? Кто разглядит её? И вот когда подвела точку сегодняшним разговором с директрисой, когда избавилась от этой ноши, она сдулась словно шарик. Привалилась к стене и сложила руки, готовясь выслушать всех и каждого: их сомнения, упрёки, насмешки.
– Это шутка, верно?
– Хотела бы я ответь: «да, конечно!», но зачем лгать?
– Почему сразу думаешь, что все такие плохие, никто не захочет помочь или поверить? – Аделина искала практичное решение. – Да если Три Ордена узнают, Канцелярия узнает, они тут же забегают.
– А что если они уже знают?
Та поджала губы. Как могла сомневаться и окрашивать чёрным цветом любимую Канцелярию и Имперский двор, свою мечту и будущее. «Сними, наконец, розовые очки» – черёд Элины упрекать.
– Никому не было до меня дела в том кабинете. То я выдумщица, то ищу внимания. Но хуже когда люди точно знающие обо всём: Досифей, Сильвия Львовна – делали вид, будто ничего не случилось. Новый мир им не нужен. Неизвестность не нужна.
– Может, ты просто чего-то не видишь, не понимаешь? – продолжила настаивать Аделина. – Даже пусть сказанное будет правдой. Сравни себя и Присных Талей, себя и Имперский двор. Им виднее. Раз говорят: нет иного выхода, значит нет. Зачем лезть в их дела?
Элину обдало волной жара. Вот значит как? Этого следовало ожидать: никто не станет верить на слово, верить потерянной, верить в небылицы, ломающие мироздание. Но она-то надеялась, что доверия к ней чуточку больше чем к бюрократической машине и Канцелярии. Видимо ошибалась.
– А потом удивляешься, почему никто не делится с тобой проблемами, – неожиданно подал голос Аврелий, к удивлению, заступившись за Элину. – Может, составлять будешь собственные мнения, а не кумиров и подражателей? Полезно иногда.
– Кто бы говорил, – та точно приняла за оскорбление. – Что-то не слышно от тебя великих речей.
– А зачем рот открывать, когда сказать нечего? Лишь бы сказать?
Тут уже не выдержал Измагард:
– Да что развели-то!
– А ты чего молчишь? Обычно не заткнуть, а тут!..
– Потому что хотя бы дальше своего носа вижу. И на уроках Скопы не сплю, отличнички мои дорогие. Дващи денница не проводилась в одиночку.
Элина старалась избегать всяких упоминаний Севериана и Далемира, но даже глупые маленькие дети догадались бы – где есть Белый Бог, должен быть и Чёрный. Севериан не произнёс ни слова, а теперь и того притворялся прекрасной мраморной статуей. Он так и не дал ей ответ, готов ли, а сейчас и того поздно. Все ждали от него действий.
– Это не так важно… – попыталась вывернуться.
– Правда? А мне кажется ещё как важно. Не хочешь рот открыть, а, Север?
Понять, отчего Измагард так завёлся – легко. Кому понравилось, если бы лучший друг долго и упорно скрывал важную тайну, а, когда она вскрылась, принялся делать вид, что оно не важно. Раньше крепко связанные, сейчас их разделила стена непонимания.
