Они завалились в самую дальнюю комнату, дальше гостиной и кладовых. Оказалось, у Сипухи зачем-то был собственный кабинет. Наверно, как раз для таких случаев: наказаний и унижений. Только внутри даже присесть негде – один единственный стол и стул, и те покрыты пылью. Сразу ясно: использовались в экстренных случаях. Через несколько минут, показавшихся вечностью, из коридора послышался голос Кирилла. Он кричал и ругался. Элина замерла, шокированная. Что Сипуха с ним сделала? Никогда ещё себя так не вёл. Он ведь скорее стерпит, смолчит и проглотит обиды, чем открыто выступит против и попытается защищаться! А сейчас орёт, будто с ума сошёл! Всё настолько плохо?
Когда Кирилла втащили в кабинет, Вадим уже не мог сдержать улыбки и в открытую злорадствовал.
– Отпустите! Я ничего не делал, а вы обвиняете по такой тупой причине! Да какое имеете право?!
Он как будто и не замечал уже где он и с кем, продолжал сыпать обвинениями.
– Успокойся. Кто же ведёт себя так, если чист на руку?
– Много ли знаете! Опять обвините в том, что совершили другие!? Да вы ненавидите меня!
– Что ты!.. – рассмеялась Сипуха, охая, словно подхватила простуду. – Просто я всегда права, а ты – нет. Думаешь, если подослал другого, я не пойму? Мне уже восемьдесят лет, таких как ты знаю как облупленных!
Прежде чем Кирилл успел бы что-то ответить, она смахнула пыль со стола и выложила небольшое круглое зеркало. Только вместо отражения там было кое-что другое: Элина и Кирилл, стоявшие перед дверью 309. Неужели зеркала, как камеры, могли за ним следить в тот момент?
– О, ну конечно! А ничего, что в этот раз я пришёл за по праву своим?!
– Докажешь? – вклинился Вадим. Ситуация складывалась, как он и говорил. – Инициалов нет, расписки и чека тоже.
Кирилл только сейчас заметил и Вадима, и Элину. Похоже, совсем потерял рассудок.
– Тварь! Да что ты знаешь!..
– Ты в порядке? – Элина не знала, стоило ли открывать рот.
– Отвали! Одна просьба, всего одна! Зачем я с тобой связался вообще? Никчёмная, не могла до утра остаться что ли?! Не могла ублажить его как следует, прекрасно бы справилась, а?!
Всё сожаление и жалость испарились в мгновение. Она прикусила щёку изнутри, впилась ногтями в кожу. То ли кричать хотелось, то ли плакать. Помогла, да?
«Уйди»
– Разговорчики. Побереги силы на протокол. А ты… – Сипуха, очевидно, не помнила её имени, – можешь идти.
Старческий маразм крепчает? Так просто ведь никогда не отпустит. В чём подвох?
– Но это ведь я пробралась в комнату, значит, меня надо наказать. Тоже.
– И так ясно кто тебя надоумил, – та махнула рукой. – К тому же, это будет первое предупреждение. И последнее. Потом уже запишу в дело.
Элина не сдвинулась с места. Что не так? Почему Сипуха, вечно злая комендантша, отпускает её? Разве правильно? Не бывает такого, не может, нет…
– Иди! Не задерживай мне ночь.
Недовольный выкрик и удар по столу всё же подтолкнули её. Последнее что слышала Элина, напутствия Кирилла:
– Иди-иди, конечно! Ты ведь не причём! Не виновата! Всё сделал я один!
Всю ночь Элина проворочалась и никак не могла уснуть. Ещё и Аделина решила именно сегодня не гулять под звёздным небом, а остаться в комнате. Поздний приход встретила с подозрением, как будто специально не ложилась спать и дожидалась её. Хотя спрашивать ничего не стала – просто отвернулась к стенке.
В утренней тиши и подступающем рассвете заговорил Яромир:
Элина не ответила, продолжая разглядывать несуществующие трещины на потолке. Раз за разом в голове звучали слова Кирилла – грязные и мерзкие. Что сделала не так? Чем заслужила эту ненависть? Помощью своей? А хотела ведь как лучше…
«О чём? Я опять всё испортила. Ты испортил. Мы. И так уже все ненавидят меня»
«Ладно. Давай говорить» – Элина устала спорить. – «Ты исчез. Чернобог убивать нас похоже передумал. Севериана с мечом не подослал, но и о помощи можно забыть. Навсегда. Поэтому и обряда тоже не выйдет. Конец!»
«А что вообще могли решить? Он меня видеть не хочет. Мы и не разговаривали толком»
