Элина не побежала к Нарицыну. Не отступилась, не сдалась пока, но дала себе время подумать и взвесить – Кириллу оно было надо? А ей надо?
«Он прячется лучше мыши – секунда, и уже в норке. Но сегодня, думаю, все на взводе, будет чуточку проще»
Не одна она помогала со спектаклем. Многие вызвались на добровольной основе, а «Одарённая четвёрка» и вовсе была в первых рядах. Ещё бы – двое из них постоянные члены труппы! Элина поспешила туда полная решимости, отрешённая от мыслей, ища утешения в том, чего ещё недавно избегала.
В большом зале было так людно, душно и тесно, что захотелось сразу спрятаться, привычно забиться в угол. Но вместо этого она тараном пробилась к сцене. Кажется, отказали последние тормоза, но оно и к лучшему. Верно? Там, подле режиссера-постановщика в лице Аврелия, стоял и ругался Измагард, гневно размахивающий фанерой, и громко смеялся Севериан. Попался! Теперь-то не сбежит. Он ни за что не смог бы заметить её в этой суматохе. Сделав два глубоких вдоха, чуть отдышавшись, Элина выскочила прямо перед ними, внимательно следя за каждым движением, готовая хватать любого, кто решится бежать. Парни переглянулись. Смех и веселье оборвались.
– Севериан, нам надо поговорить. Ты обещал! Хватит избегать меня.
Элина смотрела на него одного, неотрывно, лишь бы не дать и шанса улизнуть вновь.
– Эй, полегче. Забыла с кем разговариваешь? Мы… – Измагард сразу кинулся защищать драгоценного друга.
– Отвали, – больше она не настроена была выхаживаться перед ними. Пусть пожалеет потом, но сейчас все казались врагами. – Я жду ответа от тебя, а не твоих друзей.
Они уставились шокировано. Это точно была забитая тихоня Элина? Измагард потерял дар речи, раскрыв рот от возмущения. Севериан же наоборот хмуро всматривался и, конечно, сильно разозлился. Нет, не из-за её грубости даже, а того, как посмела подойти на глазах у всех. Тем не менее, получив тычок в спину от Аврелия, он, наконец, уступил:
– Ладно. Раз тебе так надо. Пойдём.
Послышались смешки. Даже в таком шуме люди учуяли заварушку и окружили их. Громче других восторгался Валера – помощник и недо-друг Измагарда:
– Это что же получается? Бунт? С потерянными не просто так носились?
– Ещё и нашли с какой, – поддакнула хихикающая Маша. – Променял Ангелочка на это?
– Ничего ты не понимаешь, Марусик!..
– Подожди, – Аврелий похлопал по карманам и отыскал крохотный ключ, – там всяко лишних глаз будет меньше.
Кивнув благодарно, Севериан повёл Элину прочь из актового зала. Шли дальше и дальше, куда-то вглубь коридоров, вверх по лестницам, пока не упёрлись в одну из створчатых дверей. Только когда щёлкнул замок, и они поднялись на балкон, самый верхний ярус, Элина заговорила:
– Я не задержу тебя. И не буду нагнетать или пытаться что-то допытывать. Просто хочу знать, что ты решил.
– А ответ не очевиден? – он не смотрел на неё. С большим интересом наблюдал за тем, что творилось внизу, чем вёл этот разговор.
– Нет. Если игры в кнут и пряник тебе в чём-то понятны, мне нет.
– Хорошо. Давай скажу прямо. Какая от вас польза? Чтобы ни задумали, это будет или бессмысленно и глупо, или рискованно. У нас с
Чужие слова едва ли задели – он ведь прав. Но неприятно стало от другого: того, как было сказано. Словно помимо «дела» их ничего не связывало. Два чужих друг другу человека. Таково настоящее отношение Севериана к ней? После всех тех откровений?
– И какой же?
– А это тебя не касается.
«Терпи», – приказала себе.
– Мне казалось у нас и вариантов-то нет: Дващи Денница или вера на слово тому нечистому с озера.
– У вас нет, – поправил с очевидным намёком.
Элине нестерпимо захотелось встряхнуть его, заставить хоть ненадолго стать прежним. Неужели не знает, что стоит на кону? Неужели ему всё равно?
Но вместо этого, как и обещала, покорно приняла. Добавила лишь:
– Я тебя поняла. Только надеюсь, это решение твоё, а не его. И в случае чего мы исполним то, что велено.
Может, хоть последнее слово будет за ней? Но стоило развернуться, Севериан вдруг воскликнул раздражённо:
– А ты что? Уверена, что не пляшешь под чужую дудку? Так слепо доверяешь?
– Мы – не вы. Никто никого не подчиняет и не заставляет.
– Охотно верю, – он оторвался от перил и, наконец, подошёл ближе, но лишь затем, чтобы ледяной взгляд ранил острее. – Но не забывай, что
Может, в другой день Элина отступила бы. Промолчала. Но не сегодня. Сегодня она устала.
