Сначала осторожно, а потом все смелее я начал впитывать в себя эту новую для себя субстанцию. Я уже расширился до границ выгоревшего пространства, а эфирная оболочка продолжала впитывать энергию, словно была бездонной бочкой, и в какой-то момент, когда я почувствовал, что вот-вот просто взорвусь, тело неожиданно для меня схлопнулось в привычную форму, а от меня во все стороны, словно от центра кристаллизации потянулись формообразующие жгуты, от которых потекли жгуты поменьше, и так далее.
Все мои знания, навыки, ненависть и любовь, родители, друзья, шепот ветра в донецкой степи и хруст сибирского снег – все переплавлялось в новую структуру мира. Отброшенные словно взрывом, творения мастеров Хаоса исчезли из поля восприятия.
Постепенно все пришло в относительную норму. Пространство нормализовалось, слои и даже инферно-сгустки, неизбежно присутствующие в любом пространстве, были на месте. Чернота едва заметно рассеялась, и где-то на периферии, едва заметно, робко замерцали звездные скопления.
Но… Не хватало, может, самого главного вокруг. Как там сказал Брен? Любая игра должна оканчиваться достойно? Будет вам достойно.
Вновь зачерпнув из окружающего меня мира, я начал вытягивать энергию, словно нить, и скручивать ее в спираль, собирая в один клубок. Затем спрессовывал в крошечную точку, которую наконец выплеснул наружу с изрядным куском того, что называется душа, сопровождаемым самым сильным заклинанием этого мира.
– Да будет СВЕТ!
Мощный бинокль рисовал картинку ярко и чётко, так что можно было увидеть каждую травинку на повороте трассы из подмосковного посёлка в столицу. Через четыре минуты по этой трассе должен проехать кортеж из трёх машин, в одной из которых – бронированном «мерседесе» – ехала текущая проблема.
Проблема звалась Сергей Игнатьевич Польских и была владельцем многочисленных заводов, газет и пароходов, что, кстати, не делало чести ни стране, ни территории, на которой страна располагалась. Потому что Сергей Игнатьевич был законченным мерзавцем. И кроме всех его грехов, любил ещё с шиком погонять по ночным улицам столицы на новеньком «ламборгини». Ну и что с того, что сбил очередную девку, а та взяла да и померла, не приходя в сознание? Не будешь же у каждой жертвы спрашивать, а нет ли у неё родственников, которые даже жизнь крупного олигарха считают просто очередной и отнюдь не самой трудной проблемой на жизненном пути?
Ну да. Дело на тормозах спустить не удалось. В перспективе маячил суд и, возможно, реальный срок, но жизни одной отдельно взятой девочки это никак не возвращало. И можно было бы подождать пару месяцев, пока не схлынет волна, но гражданин Польских в приступе глупости заказал жизнь отца девочки киллерам, что резко ускорило развязку.
А полковник ФСБ Виктор Афанасьев всегда платил по долгам. И вот это, последнее, было самым неприятным для чиновника, отчего он, плейбой и повеса, уже третью неделю выглядел уныло и практически не выходил из дома, который взяли в тройное оцепление специалисты из частной военной компании.
Эти же специалисты уже раз пять проверили трассу своими хитрыми приборами и один раз даже подобрались довольно близко к его лёжке, но месить ноябрьскую грязь никому не хотелось даже за большие деньги.
А полковнику было даже где-то удобно. Непромокаемый костюм с толстой шерстяной одеждой позволяли ему достаточно долго лежать в ожидании, когда будущий труп решит наконец появиться на свет.
Лишь чуть-чуть сбросив скорость, кортеж вписался в поворот, и водитель уже нажал акселератор, посылая мощную машину вперёд, когда пятьсот килограммов аммонала детонировали в трубе водостока под дорогой.
Машину даже не приподняло, а просто разорвало в клочья, а «гелендвагены» охраны разбросало в стороны, словно игрушечные.
«А понтов-то было!» Виктор бросил последний взгляд на столб дыма и, зафиксировав поражение цели, неторопливо отступил в лес.
Там, у схрона, переоделся, быстро нанёс на лицо маскировку, превращавшую его в пожилого сельского жителя, и, щедро плеснув на себя вонючим самогоном, не торопясь двинулся к городу.
В город въехал уже в образе запоздалого дачника-пенсионера на старенькой «ниве». Машину оставил там же, где её парковал хозяин, в закутке между гаражей, и, снова переодевшись и сменив личину, подошёл к телефону-автомату.
– Как дача, не сгорела? – хохотнул в рубку его старый друг. – Тут, кстати, корпоратив намечается.
– Спасибо, Ян, – Виктор усмехнулся, и тонкие губы изогнулись в насмешливой гримасе. – Я пару деньков погуляю, а потом зайду. Чего-то сердце пошаливает.
Повесив трубку телефона-автомата, он задумался. Домой ехать нельзя. И даже не потому, что он боялся коллег по старой работе. Просто не хотел убивать своих, тем более по такому пустяковому поводу.
