Девчонки дружно вздохнули. Иван насупился и спросил:
— А вы-то почему не занимаетесь?
Игнат засмеялся, а Дара закатила глаза.
— Иван, мы десять лет занимались у Данислава Лазовича. Мы княжеский норматив[21] уже в двенадцать лет выполняли. Вот как только вас подтянем до какого-то минимального уровня, так и начнём впятером заниматься.
— Вам, почтенный Иван, надо бы при случае посмотреть, как госпожа эту полосу проходит, — сказал Игнат с улыбкой. — У нас молодёжь на это с разинутыми ртами смотрит.
Ленка показушница, и показать себя умеет. Ну а молодняк, естественно, на красивую девушку всегда рад поглазеть. Хотя что уж там, я и сам на неё глазею, и не исключено, что тоже с раскрытым ртом. Как-то вот получается у некоторых женщин двигаться с таким непринуждённым изяществом, что только и остаётся смотреть разинув рот.
— С завтрашнего дня будете заниматься в основном стрельбой, — распорядился я. — А через две недели начнём тренироваться всей командой. Девочки, попробуйте у Генриха невзначай разузнать где и как будут проходить соревнования. Хотя бы в общих чертах — лес, здание, что-то ещё. Глазки ему состройте, что ли.
— Кеннер, ты всё же думаешь, что у нас есть шансы? — спросила Смела.
— Конечно, есть, — уверенно ответил я, впрочем, не чувствуя особой уверенности. Но никаких сомнений я, разумеется, показывать не собирался. — У нас отличные шансы. За счёт огнестрела мы практически уравняем силы с родовичами — если, конечно, вы не будете лениться, и ответственно отнесётесь к стрелковой практике. Подтянем вас в стрельбе, отработаем групповое взаимодействие, и вторую группу просто снесём. А с третьей я вообще никаких проблем не ожидаю — у них нет таких возможностей для тренировок, так что вряд ли они смогут как следует подготовиться.
— Это как-то нечестно выходит, — хмуро сказал Иван. — У дворян и родовичей получается преимущество.
— А ты, стало быть, у нас кто — дворянин или родович? — с любопытством спросил я его.
— Ты понял, что я имею в виду, — насупился Иван.
— Да понял я, понял, что ты опять за справедливость. Не понял только, почему мы должны отказываться от тренировок, раз третья группа не тренируется. Им же никто не мешает арендовать полигон и нанять инструктора.
— Откуда у них такие деньги?
— Заработают, займут, украдут, в конце концов. Ты лучше мне вот что скажи — ты когда, допустим, со Смелой дерёшься в спарринге, почему себе руки не связываешь? Ты же сильней, а это несправедливо. Раз уж ты за всеобщее равенство так волнуешься, то вот и начни с себя.
Девчонки засмеялись, а борец за справедливость в очередной раз не нашёлся что возразить и надулся.
Старый посёлок торфоразработчиков незамысловато назывался Торфянкой. Он был заброшен уже лет двадцать, с тех пор как рабочие торфоразработок переехали в новый посёлок, который предсказуемо назвали Новой Торфянкой. Лет десять назад землю вместе с заброшенными зданиями купила княжеская дружина. Здания немного доработали, по улицам растащили брошенную технику торфоразработчиков, привезли разных машин со свалки и в целом создали вполне аутентичный постапокалиптический пейзаж. Небольшие двухэтажные дома на два подъезда зияли пустыми оконными проёмами. Местами они перемежались почерневшими от времени длинными деревянными бараками. Между домами стояли ржавые машины, в основном военные грузовики — похоже, дружина перетащила сюда свою свалку. Кое-где громоздились кучи из нескольких машин.
Дружина князя отрабатывала здесь взятие населённых пунктов и штурм зданий. Для отработки обороны посёлок также подходил идеально. Я сделал себе заметку непременно выяснить, можно ли арендовать этот посёлок для тренировок нашей дружины, и желательно вместе с княжескими инструкторами. Правда, могут возникнуть неудобные вопросы на тему, какие населённые пункты я собрался штурмовать, но это решаемо. В любом случае это всё потом, а вот сейчас мне предстояло познакомиться с этим пейзажем поближе.
— Вот сегодня мы, наконец, и выясним, кто из вас молодец, а кому предстоит усиленная боевая практика, — радостно сказал Генрих. — Очень сильно усиленная. И почему я улыбок не вижу? Чего вы кукситесь, бойцы? С таким настроем вам не победить.
Группы и в самом деле терзались нехорошими предчувствиями и улыбками не цвели. Одна Анета улыбнулась нам. Я улыбнулся в ответ, а Ленка помахала рукой. Одногруппницы Анеты посматривали на нас сумрачно — у нас периодически случались общие спарринги, и нас с Ленкой они воспринимали очень серьёзно. Третья группа выглядела особенно хмуро, по всей видимости объективно оценивая свои возможности.
