Так как страна Гуджарат находилась во владении слуг падишаха до реки Махиндри37 и никого не назначили управляющим землями на другой стороне (на западе), крестьяне написали Султан Бахадуру и сообщили, что налоги готовы и необходим сборщик налогов; если будет кто-нибудь назначен, то они передадут ему свои обязанности. Все беки, с которыми султан вел переговоры по этому вопросу, промолчали. Имад-ал-мулк проявил смелость — вышел вперед и согласился принять должность на условиях, что в будущем его не будут спрашивать, какую землю, кому и почему он отдал во владение, чтобы исполнить обязанности по сбору налогов. Он отправился с 200 всадников в Ахмадабад. По пути раздавал письменные грамоты на землю38 всем, кого знал. Когда он прибыл в Ахмадабад, то собрал 10 000 всадников. И дал каждому, кто имел 2 лошади, по одному лаку гуджарати. За короткое время им было собрано 30 000 всадников. Муджахид-хан, правитель Джунагадха, присоединился к нему с десятитысячной конницей.
В это время Его Величество Джаханбани по случаю захвата богатых сокровищ и цитадели в Кампанире устраивал пышные застолья и предавался царским развлечении на берегу водоема Ду Руйя. Одним из важнейших условий власти является то, что особые слуги и приближенные обязаны знать и соблюдать определенные установленные правила, а в каждом их подразделении должен быть назначен благоразумный и рассудительный человек, постоянно наблюдающий за их действиями и передвижениями и принимающий меры предосторожности против появления дурных компаний, которые отец и мать порочных мыслей. Это особенно необходимо тогда, когда некие детали скрыты от Господина Века разнообразными делами. Поэтому в таких обстоятельствах надлежит назначать говорящих нужное и действующих правильно тайных осведомителей, которые всегда могли бы дать достоверную информацию о настоящем положении дел и цели действий данной группы людей. Иначе многие узкомыслящие люди с течением службы перестают ощущать всё величие падишахской власти, вино близости лишает их рассудка, вводит в заблуждение, ведет к неизбежной гибели. Великие призывы к бунту возникают по причине подобного опьянения. Так они проявили себя и в данном случае.
139
Вот какая история произошла в ночь празднования и застолья по случаю прекрасных побед. Несколько слабых духом, по воле судьбы допущенных в пределы величественного собрания: носители книг, оруженосцы, писари и им подобные — случайно вышли в сады Халула, запах цветов в которых может вылечить от меланхолии, а легкий ветерок разогреть застывшую кровь, и наслаждались праздником. В состоянии восторженности, лишающей рассудка, они взяли «Зафар-наме» и прочитали [строфы] о начале победоносного восхождения Его Величества Сахиб Карани (Тимура) — о том, как у этого эмира в расцвете славы было 40 отборных товарищей, и как однажды он взял у каждого из них пару стрел и, связав их вместе, дал попробовать их сломать. Хотя каждый клал связку стрел на колено и прилагал все силы, чтобы сломать ее, всё оказалось бесполезным. Но когда он развязал их и дал всем по две стрелы, каждый легко сломал их. Его Величество заметил: «Нас 40 человек, и если мы соединимся, как эти стрелы, победа будет сопровождать нас, куда бы мы ни пошли»39. Вдохновленные этой верной мыслью и возвышенной идеей, они вооружились мечами мужества и отправились воевать.
И эти невежественные глупцы, услышав эту историю, даже не подумали, что каждый из тех сорока воинов являл собой поддерживаемое небесами воинство. Они подумали только о чисто внешнем сходстве, о незначительных обстоятельствах, попав в западню своих гибельных фантазий. Когда они подсчитали, сколько их собралось, то оказалось 400, и в состоянии безумия и безрассудства они представили себе, что согласие среди 400 человек должно быть чрезвычайной силой, и решили завоевать Декан. В этом заблуждении они стали прокладывать широкую, ведущую к разрушению дорогу. На следующий день, хотя их и искали (назди-кан-и-дур), никаких следов не удалось найти. Наконец было получено сообщение об этой сумасбродной затее, и тысячу воинов послали для их поимки. Очень скоро ко двору доставили этих обиженных судьбой людей, связанных за шею и руки. Был вторник40, день, когда Его Величество надевал красное одеяние Марса и восседал на троне гнева и возмез-140 дия. Толпу преступников вывели вперед, группа за группой, каждый из
них получил приговор, определенный его роком и требованием совершенного правосудия. Одних должны были растоптать гороподобные слоны. Многим, кто вознесся над гранью приличия, решили облегчить тяжкую ношу их тел, лишив их головы. Тем же, кто не отличал своих ног от рук и приветствовал бунтарские помыслы, хлопая в ладоши, отрезали кисти рук и стопы ног. Тем, которые из высокомерия (худ-бини — самолюбование) не прислушались к царственным приказам, были отрезаны уши и нос. Другие, прикоснувшиеся кончиками пальцев намерений к грани недозволенного, никогда больше не видели пальцев своих рук41.
